— Может быть, вы хотите к нам присоединится? За столом ещё есть свободное место. — Спросил молодой человек, чуть приоткрывая губы в улыбке.
— Я на работе, правила заведения не позволяют… — Ответила Саша, глядя на его неестественно белые и ровные зубы.
Развернулась, чувствуя, как за спиной продолжается смех. Он больше не казался ей весёлым. Смех тех, кто знает, что имеет над тобой власть. Даже если ты этого не признаешь.
Коридор, по которому она шла обратно, показался ещё темнее, чем раньше. Пальцы помнили стеклянный холод бокалов. Внутри разрасталось ощущение, будто она заглянула не в VIP-зону, а в клетку, где львы играют с едой.
***
Саша шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Её шаги гулко отдавались в полумраке, а сердце стучало громче, чем хотелось бы. Она чувствовала, как вспотели ладони, не от тяжести подноса, который она только что оставила в VIP-зоне, а от того, что там произошло. Странные шутки, взгляды, фразы, которые не имели смысла, но оставляли осадок, будто тонкий слой грязи на её коже.
Она почти дошла до поворота, где коридор соединялся с основным залом, когда услышала знакомый голос. Леон. Тихий, но насыщенный, он звучал по-хозяйски в тишине коридора.
Саша остановилась. Она не хотела подслушивать. И в то же время не могла не воспользоваться шансом.
— Это правда, что у тебя появилась новенькая? — прозвучал незнакомый голос. Мужской, с ленивыми, тянущимися нотками. В нём было что-то насмешливое, как будто он заранее знал, что рассердит собеседника.
Пауза.
— Да, — коротко ответил Леон. Совсем без эмоций. Как будто это утверждение было фактом, не подлежащим обсуждению.
— Можно её попробовать?
В голосе незнакомца не было стеснения. Только игра. Как будто он спрашивал не о человеке, а о вине, которое хотел продегустировать.
Саша почувствовала, как внутри всё сжалось. Её кожа покрылась мурашками. Она подошла на цыпочках ближе к двери. Дверь в комнату где велась беседы была немного приоткрыта. Из-за неё просачивался тусклый свет. Сквозь щель виднелся край кожаного дивана и спинка кресла, в котором кто-то сидел.
Лео ответил не сразу.
— Нет, — сказал он наконец. Его голос стал ниже. — Это только моя собственность.
Тишина затянулась. Даже дышать стало тяжело.
— Ты же знаешь, — лукаво сказал второй голос. — Не всё в доме происходит с разрешения хозяина.
И в следующий миг тишина лопнула. Что-то тяжёлое с глухим стуком ударилось о пол. Следом раздался короткий, захлёбывающийся крик боли.
Саша вздрогнула. Инстинкты кричали бежать. Но вместо этого она шагнула вперёд и заглянула в щель.
На полу лежал мужчина. Его лицо было повернуто в сторону, подбородок был вдавлен в холодный камень плитки. Лео стоял над ним, вжимая в пол одной рукой. Движения были не агрессивными сдержанными, экономными. Уверенными. Он не боролся, он просто не оставлял шанса.
Саша не сразу поняла, почему не может отвести взгляд. Потом увидела, губы Лео были приоткрыты, и из них выглядывали клыки длинные, белые, тонкие, неестественные. Он выглядел настолько чуждо и угрожающе, что она почувствовала холод во всём теле.
— Не зарься на моё, — сказал Лео негромко, но так, что угроза была очевидна. — Или поплатишься.
Друзья мужчины, сидевшие поодаль, вскочили со своих мест. Они двигались на помощь своему другу, череп которого почти размозжил Лео, но резко остановились. В помещении что-то изменилось. Воздух стал гуще, свет ламп заморгал, стаканы на столе начала подрагивать. Стены будто задышали.
Саша ахнула, не от страха, а от ощущения, будто время сдвинулось. Всё в комнате мебель, ткани, даже свет подчинялось воле одного человека. И он стоял посреди всего этого, в чёрной рубашке, с почти спокойным лицом и пальцами, вцепившимися в шею лежащего. То же самое происходило, когда она совсем недавно порезала руку.
— Здесь всё принадлежит мне, даже воздух, которым вы дышите. Проявите неуважение ещё один раз и умрёте.
Мужчина на полу захрипел, а затем произнёс более отчётливо:
— Не надо... не глупите, — обратился он к своим друзьям. — Всё хорошо. Это... недоразумение.
Он повернул голову чуть в сторону, и Саша увидела его лицо бледное, с испариной на лбу.
— Прости, Лео, — выдохнул он. — Я не хотел... Я перегнул палку, больше не повторится.