По крайней мере, все так думали. Но советник короля и кое-кто из знати решили забрать у короля и королевы власть. Король, опасаясь за безопасность своих детей, отправил их на родину жены, где они были бы защищены. Но королева не поехала с ними, ей пришлось сбежать, отвлекая заговорщиков, совершенно в другую сторону. На запад. Она нашла приют в одном городе. Познакомилась с молодым правителем и… не знаю, влюбилась ли, или просто захотела провести вместе ночь. Они были вместе два месяца. Пока королева не осознала, что ждет ребенка не от мужа. Ей пришлось спешно покинуть город и вновь бежать. На этот раз королева отправилась к своим детям, на тот самый загадочный остров.
Я вздохнула, чувствуя внутри тупую боль.
— Родители королевы были ошеломлены, узнав, что дочь опозорила их доброе имя и понесла от любовника. Чтобы скрыть оскорбление, которого гордый король наверняка бы не вынес, они взяли новорожденного ребенка на воспитание и объявили, что его матерью является свободолюбивая сестра королевы, только что вернувшаяся из путешествия. А королева, избавившись от тягости, взяла двух своих законнорожденных детей и вернулась в королевство мужа, где родила еще одну дочь.
Катрей молчал, внимательно глядя на меня. Я смотрела в его глаза спокойно, ничуть не опасаясь негативной реакции.
— Твоя мать — Илона Карион, — наконец, сказал он.
— Да.
— Вдовствующая королева Вормэсса Кларисса Гедон — твоя старшая сестра.
— Правильно.
— Каролина Карион, Штормовая королева…
— Моя сестра, — закончила я, чуть улыбнувшись.
— А Присцилла Ги, столько времени выдававшая себя за твою мать — твоя тетя.
— Все верно.
Катрей закрыл глаза и покачал головой.
— Кассандра, ты меня когда-нибудь с ума сведешь. Не думала рассказать об этом раньше?
Я пожала плечами и фыркнула.
— Знаешь, как-то не приходилось к слову. К тому же, в последнее время ты занят только новостью о сыне.
И вновь при упоминании пола ребенка на губах его расцвела довольная улыбка. Она всегда появлялась. Катрей искренне радовался новости.
— Ты права, после этого, — он положил ладонь на мой выпирающий живот и ласково погладил его, — все новости кажутся малозначимыми.
Я положила ладонь на его руку и тяжело вздохнула.
— Когда ты освободишь нас?
Вопрос, который я таила внутри, не желая расстраивать Катрея. Он и так утонул в проблемах, и мне не хотелось ныть о своем заключении — ведь Катрей делает все, что может, ради моего освобождения.
— Совсем скоро, любовь моя, — невесомо поцеловав меня в висок, сказал Катрей. — Мы договариваемся с Дагмаром об обмене, скоро ты будешь со мной.
— Я не хочу, чтобы ребенок родился в Стаабе, — призналась я.
Катрей вновь поцеловал меня, только теперь в кончик носа, заставив смешно поморщиться.
— До родов еще полтора месяца. К этому моменту ты будешь рядом со мной. — Коротко рассмеявшись, Катрей признался: — Архелия уже вовсю готовится принимать малыша.
— Если я кому и доверю такое важное дело, то только ей.
Успокоенная, я положила голову на грудь Катрея и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом любимого тела. Ох, вечность бы так провела…
***
Я перестала считать время, проведенное в Стаабе. Оно слилось в один удушливожаркий день. До полудня я проводила время в отведенных мне покоях, потом обязательный обед наедине с правящей четой. Дагмар не стеснялся задавать мне провокационные вопросы — о личной жизни, о Катрее, об Агенории. Приходилось либо отмалчиваться, либо отшучиваться — ни единого слова правды, которое может сыграть против меня или Катрея, я не собиралась произносить.
После обеда я оставалась предоставлена самой себе: гуляла по саду или по дворцу. Ни с кем не разговаривая, игнорируя косые взгляды и перешептывания. Точно привидение, одинокое и тоскливое. Иногда меня приглашала составить ей компанию Делия. Отгоняя вечно находящихся рядом молодых фрейлин подальше, она делилась со мной секретами и желаниями. Убеждала в собственном желании угодить Дагмару так яростно, что в какой-то момент я задумалась над правдивостью её слов. Конечно, еще раньше возник вопрос, зачем она вообще раскрывается перед совершенно незнакомым человеком? Она однажды заметила, что все женщины во дворце высокомерны и амбициозны, они с удовольствием будут шпионить за ней в пользу императора. А вот я, не впечатленная ни Иксионом, ни самим Дагмаром, наверняка буду молчать.