Я шел, не поднимая головы, пока Стерли не остановилась на полпути. Я посмотрел на неё, пытаясь выяснить, что привлекло её внимание.
Она смотрела на моего двоюродного брата, стоящего за кассой. К счастью, его взгляд был прикован к телефону. Скорее всего он играл в какую-то игру, потому что, когда мы были значительно младше, он делал абсолютно тоже самое.
По правде говоря, я не хотел говорить – боялся, что они узнают мой голос, но уже физически не мог игнорировать дискомфорт Стерли.
Я развернул её лицом к себе и обхватил руками красивое лицо.
— В чём дело?
Слёзы текли из покрасневших голубых глаз. Она покачала головой и продолжила хранить молчание.
— Ты что-нибудь помнишь?
Она кивнула, затем ещё раз покачала головой, продолжая смотреть на моего двоюродного брата, который всё же услышал нас и поэтому поднял глаза.
Сначала он посмотрел на Стерли и нахмурил лоб. Он же не мог вспомнить её? Ему тогда было всего десять лет.
Но тут он посмотрел на меня, и его глаза мгновенно расширились от удивления. Стук телефона, упавшего на прилавок, слился с его судорожным вздохом.
— Che c’è, non riesci nemmeno a reggere il telefono in mano? [18] – сказал Давид, другой кузен, насмехавшийся над своим братом.
— Stai zitto![19] – взгляд Маттео метался от меня к его брату, который, как и сам Маттео, секундой раннее был поглощен телефоном.
— Oh, ti faro zittire io per l’eternità se emetti anche solo un altro suono [20], – ответил Давид.
— Давид! – позвала его тётя, после чего он, тяжело вздохнув, встал и, не отрываясь от телефона, ушёл.
В тот момент, когда он ушёл, Маттео оглянулся, чтобы убедиться, что никто нас не услышит.
— Как... что?
Маттео был, наверное, самым безобидным в моей семье. Его мать ненавидела жестокость, поэтому научила своего младшего сына, что насилие – не выход. В кои-то веки это пригодилось.
Стерли придвинулась ещё ближе, от неё веяло страхом, и единственное, чего я сейчас желал – перекинуть её через плечо и унести отсюда.
— Я думал, ты умер! – Маттео снова перевёл взгляд на Стерли, и, я полагаю, в его голове наконец-то вспыхнули воспоминания, потому что теперь он выглядел напуганным.
— Эта... девушка, ты – ты что, с ума сошёл?! Если мама её увидит и узнает... Она умрёт!
— Что он говорит? – спросила Стерли, понизив голос.
Точно, она не понимает итальянский, почему-то я забыл про это.
— Ничего важного, любовь моя, – ответил я.
Это было не так важно: даже если моя тётя вдруг остервенела бы, то со Стерли ничего бы не случилось. По крайней мере, пока я жив.
Маттео перешёл на английский.
— Ты сбежал, чтобы жениться на ней?
Внезапно мне захотелось, чтобы он заткнулся или не говорил по-английски. Он мог бы сказать всё… всё, кроме этого.
Я не ответил, как и Стерли, которая, к счастью, была чересчур взволнована, чтобы посчитать эту фразу забавной.
— О, Боже мой. Лука, ты же понимаешь, что мне придется сказать, верно? – Маттео запустил руку в волосы. — Если кто-то из них посмотрит записи с камер наблюдения и выяснит, что я знал, я…
— Я знаю, – сказал я.
На самом деле, до того, как он высказал свои опасения, я даже не думал об этом. Но, определенно, в этом есть смысл. Тем не менее, я был уверен, что смогу с этим справиться.
— А они восстановили систему видео наблюдения?
Он покачал головой.
— Я так не думаю, почему?
Я кивнул. Слава богу, в моей семье это место мало заботило. Мы использовали его только в качестве наказания провинившихся. Так что им не было дела до ремонта системы видеонаблюдения.
А это означало, что даже при просмотре записи, они ничего услышат.
— Маттео, мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь. И мне нужно, чтобы ты узнал, знает ли кто-нибудь ещё о том, что я жив. Арло…
— АРЛО ЗНАЛ?! – он приложил ладонь ко рту, оглядываясь на открытую дверь, которая вела в подсобные помещения. — Ты позволил всем поверить, что ты умер, Лука. С чего ты взял, что я собираюсь помогать тебе?
Я вскинул глаза на него. Он определённо вырос. Семь лет назад он даже не стал бы меня расспрашивать. Не посмел бы.
— Как я сказал Алессандро на днях, мой отец никогда не отказывался от моего титула. Значит, я всё ещё тот, кому ты отвечаешь.
Хотя я не был уверен в правдивости своих слов, они сработали с моим братом, так почему бы не проделать то же самое с кузеном?
Маттео покачал головой.
— Это место Данте.
— Так ли это? – я отпустил руку Стерли и подошёл ближе к кузену, прислоняясь к стойке. — Ты скажи мне, Маттео. В момент, когда мой папа узнает, что я вернулся, это всё ещё будет место Данте?
Он тяжело сглотнул, и страх отразился в его глазах.
— Возможно. Он... более влиятельный.
— Ты правда так думаешь? – я прищурился, глядя на него. — Удалось ли Данте, в отличие от меня, сбежать от мафии? Он меня нашёл?
— Я…, – Маттео посмотрел сквозь меня в сторону Стерли, но я вытянул вперёд руку и схватил его лицо.
— Не смей смотреть на неё.
Я услышал, как Стерли ахнула, и сейчас моим единственным желанием было смотреть на неё, держать в своих объятиях и извиняться за всё, что ей пришлось увидеть. Но если бы я повернулся спиной к Маттео, в меня бы уже воткнули нож.
— Простите, – взвизгнул он дрожащим голосом.
Теперь это было больше похоже на того двоюродного брата, которого я помнил.
— Я жду твоего ответа, Маттео. Данте смог меня найти?
— Нет. Но это не значит…
Я снова выпрямился, вздохнув.
— Как ты думаешь, где твой брат? Держу пари, кто-то послал Пино за Арло. Как ты думаешь, что с ним случилось?
— Авиакатастрофа?
— А была ли она? – я усмехнулся. — Что, если я скажу тебе, что он всё ещё жив, просто не может сбежать из тюрьмы? Думаю, он предпочел бы умереть, чем продолжать терпеть пытки моих людей. Они послали за Арло десять наших двоюродных братьев, и все десять теперь заложники. Пока вы считаете, что они погибли. Знает ли об этом Данте?