В первый раз за всё время здесь мне стало его жаль. Наверное, потому, что я понимала — деваться ему сейчас некуда. Здесь его рано или поздно достанет охрана, там — ребята Вепря.
— Ты выбрал не ту госпожу, — сказала я, прикрывая глаза. Почему-то было стыдно за неоправданное доверие.
— Ту, — сказал он тихо. — Всё-таки вы ни разу не обидели меня…
Он не договорил.
— Я пойду, — закончил Шин ещё тише, и мне оставалось только кивнуть.
***
В барак я вернулась через три дня. Не вставая с койки, Вепрь проводил меня взглядом, полным ненависти. Однако всю ночь ко мне никто не приближался. Спокойно прошло и утро. Лишь по дороге к столовой мне всё время казалось, что за мной следят. Эта смутная тревога не оставляла меня весь оставшийся день. Когда я вышла из кухни и направилась к бочкам с водой, чтобы, как обычно, ополоснуть лицо, ощущение только усилилось. Стоило мне наклониться и зачерпнуть полную горсть воды, как что-то сухое и колючее накрыло меня с головой. Я дернулась, вырываясь, но лишь почувствовала на запястье чью-то холодную руку. Лицо моё оказалось прижато к краю бочки, и я уже задержала дыхание, приготовившись к тому, что меня будут топить, когда неизвестный сильнее выкрутил мне руку.
— Не дёргаться, — выдохнул незнакомый голос, принадлежавший, должно быть, кому-то из подручных моих «друзей».
Я и не дёргалась, потому что не могла понять, куда мне дёргаться, чтобы оказаться на свободе. Запястья оказались скручены колючей верёвкой. Неожиданно сильные руки поволокли меня прочь, так и не дав разогнуться.
Шли мы долго, поворачивали несколько раз. Свет померк, и я ощутила запахи бараков — пот и старое тряпьё. Но даже тогда незнакомец не остановился. Постоянно подгоняя меня, он миновал какие-то лестницы и новые коридоры. Потом наступила абсолютная тьма, и мы остановились резко, так что я едва не упала. Я напрягла кисти, пытаясь порвать веревку, но сделать ничего не успела. Чьи-то руки рванули в стороны мою рубашку, так что застёжки зазвенели по полу. Что-то холодное скользнуло за пояс штанов и прошлось по ягодицам. Я инстинктивно сжала бёдра, приготовившись к тому, что Вепрь осуществит свою угрозу, но ничего не произошло.
Какое-то время стояла полная тишина. Затем меня снова рванули прочь и поволокли — всё теми же коридорами и лестницами, счёт которым я быстро потеряла. Стало светлей, и верёвка исчезла с рук, а затем вернулось и зрение. Я снова стояла у бочек, цела и невредима.
3. Каждый выбирает по себе
Надо признать, это событие меня порядком озадачило. До глубокой ночи я гадала, что же произошло. Выспалась отвратительно и почти забыла об угрозах Вепря. Меня терзало любопытство. А на следующий вечер, когда я выходила с кухни, меня остановил незнакомый каторжник.
— Вепрь хочет поговорить, — сказал он, опасливо оглядываясь по сторонам.
— Так пусть говорит, — огрызнулась я. — Зачем такие сложности? В одной комнате спим.
— Вепрь хочет поговорить сейчас.
Я поморщилась, не скрывая раздражения. Кажется, меня снова собирались бить. Не пойти? Что может быть проще. Только от самой себя будет тошнить. Но связываться с целой бандой ещё глупее. Ясно же, что они меня в землю зароют.
— Вепрь ждёт у спуска в рудники, — продолжил незнакомец. — И Шин вместе с ним.
Предки… Ну ведь знала же я, что не стоит заводить друзей. Я поморщилась ещё раз.
— Ладно, веди.
Мы миновали весь наш рабочий городок и стали спускаться по узким балкончикам, наскоро выстроенным по краям кратера давно потухшего вулкана. Здесь я ещё не была, лишь наблюдала издалека, как работают другие каторжники. Пожалуй, я предпочла бы и не бывать здесь никогда. Тут и там угольно-чёрные склоны горы отсвечивали тусклым фиолетовым светом — это выходила на поверхность порода, содержавшая эридиум. В ушах постепенно начинало звенеть. Живот сводило, а ноги становились ватными.
— Долго ещё? — спросила я, сглатывая слюну и стараясь унять шум в голове.
— Пришли, — мой проводник завернул в выбоину в скале, и я увидела пятерых крепких ребят, среди которых знала только Вепря и Быка.
Всего пятеро… Если б ещё не эта слабость в коленях. Хотя Вепрь наверняка назначил встречу здесь неспроста. Бугаи расступились, и я увидела сидящего на земле Шина. Руки его были туго скручены грубой верёвкой, другой конец которой был обвязан вокруг металлического кольца. Кольцо это торчало из скалы примерно на уровне моего живота, а назначение его осталось мне непонятным. Рот мальчишки был завязан обрывками какой-то грязной тряпки, а глаза заполнял страх.