– А если я останусь, тебе будет легче? – неуверенно спросила она.
Она давно бы вырвалась и ушла, если бы Лариса ее так не пугала. Таня видела – женщина по-настоящему страдает, она испугана, измучена и близка к чему-то страшному. Женщина шептала:
– Легче… Мне будет намного легче! Если он тебе не скажет, кому же он тогда вообще скажет? Идем, идем!
Она тянула Таню в комнату. Таня еще минуту сопротивлялась, но уже не сильно. Никогда она не видела Ларису в таком состоянии. Больше того – ей всегда казалось, что Славка выбрал себе какую-то бесчувственную, слишком уж бесстрастную подругу.
И если женщина была доведена до такого состояния, до такой истерики, значит, были причины более веские, чем порез на лице мужа.
В комнате уже был разложен и застелен диван.
Таня обратила внимание, что на одной из подушек лежало нечто вроде клеенки, а на ней старое вафельное полотенце. Чтобы Славка не запачкал белье кровью, поняла она. Такая предусмотрительность мало вязалась с волнением Ларисы, с ее слезами. Таня присела на край дивана – больше сесть было некуда. Лариса плотно закрыла дверь и прислушалась, что делается в детской комнате.
– Они спят, – тихо сказала она. – Если бы ты знала, как мне бывает страшно!
– Из-за него? – Таня кивнула в сторону кухни.
Женщина раздраженно отмахнулась:
– Из-за всего! Он мне постоянно врет, я ведь знаю, что никакой аварии быть не могло.
– Знаешь? Откуда? – Таня испытующе взглянула на нее. – Ты подслушала?
– Мне не нужно подслушивать, чтобы знать.
Я видела его рану и знаю, откуда такие берутся!
По-твоему, какая у меня профессия? – зло спросила женщина.
И Таня впервые узнала, что та закончила медицинское училище. Со Славкой Лариса познакомилась.., в травмпункте.
– Он пришел туда вправить выбитый палец.
Женщина схватила с полки сигареты и открыла балконную дверь. Несмотря на холод, она даже не запахнула на груди халат. Лариса была возбуждена и подавлена одновременно. Таня никогда не слышала, чтобы она так много говорила.
– Он так запустил все это дело, – продолжала вспоминать Лариса. – У него вся кисть опухла. Три дня так проходил, пока собрался к врачу. Палец ему вправили, а я забинтовала кисть, чтобы успокоить руку. Он сказал… – Тут ее плечи вдруг затряслись. – Сказал, что у меня такие красивые руки и такие глубокие глаза! Нет, ты не понимаешь, какой надо быть дурой, чтобы поверить! Целый день возишься с перевязками, в глазах только и мелькает, что раны и ожоги… Какие уж там красивые руки, откуда глубокие глаза? К концу дня больше на волка походишь, чем на человека. Мне не надо было идти в медучилище, еще мама говорила… Я ненавидела эту работу.
Лариса вышвырнула окурок с балкона и прикрыла дверь. Таня сидела неподвижно. У нее замерзли колени, голова отяжелела. Ей хотелось спать. С кухни не доносилось ни звука. Славка или уснул там, сидя за столом, или подслушивал.
– Ты понимаешь, он соврал с самого начала! – зло продолжала Лариса. – Я назначила ему свидание. Мне просто тошно было возвращаться домой.
Родители еще не опомнились от моего развода, каждый день это обсуждали. Строили какие-то планы..
Жалели. Ругали первого мужа. А я уже не могла это слышать! Единственное, что было у меня хорошего, – это Катька. Но знаешь, я уже так измучилась, что даже ребенка приласкать не могла. А Славка… Все-таки какое-то разнообразие. Ты еще молодая и этого не поймешь. – Лариса как-то странно, чуть не издевательски ухмыльнулась. – Я и не собиралась выходить за него замуж. Я ведь сразу поняла, что это будет одно мучение.
Она достала другую сигарету.
– Маме он понравился. А чего ему не понравиться – красивый парень, уж во всяком случае, покрасивее меня. Если смотреть со стороны, я ему вообще не пара. Ты же знаешь, у него руки золотые, если бы он только хотел работать; – Женщина вздохнула. – Он все время врал… Говорил, что вместе с другом организует фирму по ремонту холодильников. Познакомил со своими родителями. Я увидела, что у него семья солидная. Все-таки свое дело у них было, маленькое, но свое. Я еще надеялась, что отец возьмет его работать к себе. Как твоего Стаса. Зря надеялась, дура. Но как тут было со стороны понять, что Славка для них уже отрезанный ломоть?
– Я этого до сих пор не поняла, – неуверенно вступилась за деверя Таня. – Он бесшабашный, это верно. Но ведь это не значит, что Славка конченый человек. Он просто еще.., не вырос.
– Вырос! – резко бросила та. – Вырос негодяй и бездельник!
Таня замолчала. Возражать Ларисе было глупо.
Особенно когда та в таком состоянии. «Но почему я осуждена все это выслушивать? – Она украдкой скосила взгляд на свои часы. – Боже мой, третий час… А я вчера встала в семь утра. Не могу больше. Сейчас усну». Но тут Лариса сказала нечто такое, отчего у Тани сон сразу прошел.
– А ты знаешь, что на дачу они ездили вместе? – выпалила она, щуря свои янтарные, какие-то кошачьи глаза.
Понадобилась целая минута, чтобы до Тани дошел смысл сказанного. Сперва она вообще не поняла, о ком и о чем говорит Лариса. Потом почувствовала, что к щекам прилила кровь.
– На какую дачу? – глухо спросила она.
– На ту самую! К родителям!
– Ты что, ты что…
Таня вцепилась в одеяло. Ей надо было держаться хоть за что-нибудь. В первую секунду она подумала, что Лариса сошла с ума, что она бредит… Но женщина в два шага оказалась рядом и заглянула ей прямо в лицо:
– Ты не знала, конечно? Кто ж тебе скажет! А они все знали!
– Все?
– Да коне-ечно! – почти пропела та жалостно. – Просто не хотели осложнять Славке жизнь. Я сама-то узнала от него по большому секрету… Проболтался в истерике.
– Погоди! – Таня схватила ее за руку. – Стас ездил на дачу со Славкой? Их родители видели Славку с ним? В тот самый день?
– Ну да. – Лариса села рядом на постель, теперь она уже шептала:
– Они просто сговорились сказать следователю, что Стас приезжал один. А Славка будто бы ничего и не знал, – Он видел?.. Он… – Таня вдруг задохнулась.
Она схватилась за горло – настолько реальным было ощущение, что ее душат. Несколько минут она ничего не могла сказать. Говорила Лариса, все тише и тише, так что иногда ее слова сливались в странный, неразборчивый шелест. Однако Таня все понимала.
Теперь ей казалось, что нечто в этом роде она предчувствовала всегда.
– Славка встретился с братом в городе. Они договорились, что встретятся в определенном месте, в какой-то забегаловке. Так что ты, конечно, его не видела. Стас уехал из дома один. Они там перекусили, но ничего не пили. Так говорил Славка… И здесь я ему все-таки верю – от него после не пахло. – Лариса в волнении откручивала нижнюю пуговицу на халате. – Потом они вместе поехали на дачу к родителям. За рулем сидел Стас. На даче пробыли минут пятнадцать. Вместе погрузили банки в багажник, забрали кое-какие вещи, ключи от квартиры. И отправились в Москву.
Лариса наконец оставила пуговицу в покое. Глаза у нее стали какие-то пустые и очень спокойные.
– Через полчаса Славка вернулся на дачу. Один.
Родители узнали от него, что случилась авария и ма; шина горит. Он плакал… – Она смотрела куда-то в стену, говоря об этом. – Он плакал целые сутки, Таня. Я думала, он с ума сошел. Я же не видела никаких причин, чтобы так убиваться. Потом я допекла его, и он все мне рассказал. И просил, умолял, чтобы я молчала. Говорил, что, если я проговорюсь, его отправят под следствие, а потом… Если не найдут никого другого, то его посадят.
У Тани наконец прорезался голос. Она хрипло, еле слышно спросила:
– Как это случилось?
– Я все знаю только с его слов.
– Все равно… – Тане удалось проглотить комок, застрявший в горле. – Что он говорит?
Из того, что ей рассказала Лариса, следовало, что Стас свернул с шоссе совершенно неожиданно. Брат, конечно, сразу спросил, куда это они направляются.
Тот так же неожиданно остановил машину и велел брату выйти.
– Слава говорит, что он так ничего и не понял. – Лариса старалась не смотреть Тане в глаза. – Ради Бога, не гляди так на меня! Мне и самой верится с трудом, что он взял да и вышел… Сколько я его пытала! Ничего другого не сказал.