Далее рассказ становился еще более сумбурным.
Едва выйдя на дорогу. Славка увидел, что впереди, у небольшого леска, на проселке показалась какая-то машина типа «уазика», с брезентовым верхом. Он смотрел, как обе машины съезжались. Что произошло потом, Славка, по его утверждению, мог только гадать. Он находился слишком далеко от места происшествия. Утверждал одно – брат из своей тачки не выходил. Он видел только, как «уазик» притормозил, дверца приоткрылась, оттуда на миг показался какой-то человек… Но не вышел, а исчез в машине и захлопнул дверцу. Потом «уазик» резко развернулся, съехал в кювет, едва не перевернувшись, но все-таки выровнялся и помчался обратно, к леску. Он еще не успел скрыться, как машина Стаса загорелась. Славка услышал глухой взрыв, побежал было на помощь, но не успел сделать и двух шагов…
– Он говорит, что сразу понял – все кончено, – глухо завершила рассказ Лариса.
Таня подняла на нее глаза. Ее трясло.
– И он даже не подошел? – с трудом спросила она. – Не взглянул?
– Подошел и взглянул!
От этого голоса обе женщины так и подскочили.
Лариса схватилась за вырез халата.
– Псих! Урод ненормальный!
За разговором они не заметили, что дверь комнаты приоткрыта и на пороге стоит Славка. Тот глаз, который был виден из-под бинтов, показался Тане возбужденным и очень злым.
– Ты, кумушка! – бросил он жене. – У тебя язык чесался? Таньке-то зачем это знать?
– Зачем?.. – Потрясенная Таня поднялась с дивана и сделала к нему шаг. – Подонок… Гад! Это был мой муж, ты понял? И меня он любил больше, чем тебя, в сто раз больше! А я его любила… больше, чем вся ваша семейка. И мне незачем это знать? Да ты все врешь! Ты сам, сам его убил, я уверена…
У нее опять перехватило горло. Вмешалась испуганная Лариса. Она обняла Таню за плечи:
– Не сходи с ума, что уж теперь… Сядь. – И, обращаясь к мужу, решительно добавила:
– Да, я рассказала. А что, прикажешь вечно врать? Вечно тебя выгораживать? И правильно я тебе не верила! И она не поверила. Это мне можно сколько угодно очки втирать, а она не поверила! И следователь не поверил бы. Ты вообще все врешь! Я давно, давно хотела ей рассказать.
Славка обошел женщин и присел на корточки у стены, в углу комнаты. Он двигался медленно, заторможенно, и было видно, что рана его измучила.
– Бешеные бабы… – тихо сказал он. – Вам бы все в душу лезть… Спрашиваете, где правда… Сами-то ни черта не соображаете. Ты, Татьяна, можешь понять, что я его тоже любил? Или ты уже монополию на него взяла? Или думаешь, что я изверг, зверь? Что я мог Стаса убить?
– Да ты вообще любить не способен, правильно она сомневается, – бросила мужу Лариса, но сказала это как-то не зло, а будто по обязанности.
Она почти насильно усадила Таню на постель, а потом разула ее и заставила прилечь.
Это было сделано вовремя – у Тани давно уже шумело в голове. Она была близка к обмороку. Едва коснувшись щекой подушки, почувствовала, что проваливается в какой-то тяжелый, черный сон. "Сумасшедшая, – вяло подумала она. – Как я могу спать…
Как я могу…" Она слышала обрывки каких-то бессвязных речей. Муж с женой продолжали выяснять отношения. Потом Тане дали напиться воды, обтерли лоб чем-то мокрым. Повеяло ледяным воздухом, скрипнула балконная дверь. «Как хорошо, – подумала она. – Вот бы сейчас умереть». И сама удивилась – разве она об этом мечтает?
Когда Таня очнулась, Ларисы в комнате не было.
Верхний свет был потушен, в углу на старой неисправной радиоле горел ночник. Она слышала монотонный, очень усталый голос, доносящийся откуда-то из угла.
Приподнявшись, Таня увидела деверя. Тот по-прежнему сидел на корточках, обхватив руками забинтованный лоб, и что-то бормотал.
– Который час? – с трудом спросила она.
– Что? – Слава поднял голову и бессмысленно на нее посмотрел. – Какая тебе разница… Пятый час.
– А Лариса?..
– С детьми. – Он встал, шатаясь и опираясь о стену. Подошел к дивану, наклонился над Таней. Она почувствовала запах водки и села, поправляя волосы:
– Еще и напился. Все это правда? То, что ты рассказал Ларисе?
– Ах, Татка…
Он схватил ее за руку и сел на диван. Его повело в сторону, и Таня поняла – он не просто пьян, а близок к полному бесчувствию. «Если он потерял столько крови, а потом налился водкой…» Она испытующе глянула ему в лицо.
– До чего ты себя доводишь, – сказала она. – До чего вы с ним оба себя доводили! Скажи, есть хоть немного правды в том, что мне рассказала Лариса?
Он что-то промычал и уронил голову на ее подушку. Таня посторонилась, давая ему место. Наконец Славке удалось выговорить:
– Все правда.
– Но тогда ты с ума сошел! – в отчаянии воскликнула она. – Чем прятаться от милиции, чем врать мне… Надо было сразу описать следователю тот «уазик»! Ведь ты помогаешь скрыться преступнику! И если не виноват, то чего ты боишься?
– Помогаю… – начал было он, но только слабо отмахнулся и прошептал:
– Спать буду.
– Не будешь! – Таня цепко взяла его за плечо. – Слушай, еще не поздно рассказать. У меня есть знакомый помощник следователя. Он приличный парень, и можно так устроить, что ты еще дашь показания. Он посоветует, как поступить. Ты меня слышишь? Слышишь ты меня, пьяное отродье?
– Приличный парень! – неожиданно громко, каким-то попугайским голосом высказался Славка и дико засмеялся.
Таня в отчаянии отпустила его плечо. Этот смех, это шутовство были ей очень хорошо знакомы. Так же, точно так же вел себя ее муж в первое время после женитьбы. Таня не могла сказать, что это она его исправила. Но ясно было одно – с течением времени Стас стал пить куда меньше и осмотрительней. А вот на его брата женитьба, как видно, никак не повлияла.
– Пошла к черту! – внезапно оборвав смех, так же громко сказал Славка и неожиданно прибавил, сощурившись:
– Тс-с! Никому не говори!
– Да будь ты проклят! – Таня занесла руку, но не ударила его. На этом лице было очень трудно найти свободное место для пощечины. – Скажи хоть, за что тебя порезали? Ты же никого не обманешь, даже Лариса все поняла! Почему ты считаешь себя умнее всех? Это из-за Стаса? Как-то с ним связано?
Славка что-то прошептал. Она наклонилась к нему поближе, ловя обрывки слов. То ли это был пьяный бред, то ли Славка уже спал…
– Машина? Чья машина? – Она в отчаянии затормошила его. – Про какую машину ты говоришь?!
– Торт. В машине, – голосом автомата неожиданно отчетливо сказал Слава, после чего отключился и уже ничего не воспринимал.
Лариса спала в другой комнате, разложив кресло-кровать, но даже не взяв подушки. Таня не стала ее будить. Она только заглянула в детскую, чуть приоткрыв дверь, и вернулась к дивану. Подобрала с пола свои туфли, но обулась уже в прихожей, перед входной дверью. Взяла сумку, тихонько отперла оба замка… Захлопнула за собой дверь так, что верхний замок автоматически защелкнулся. Сердце у нее гулко колотилось, будто она спасалась бегством, хотя на самом деле ее никто не удерживал.
На улице было так темно, что Таня сразу остановилась. Когда она сюда приехала, во дворе горел один фонарь. Сейчас он почему-то погас. До рассвета еще очень далеко, а луна на ущербе. «Вызвала бы такси и посидела на кухне, подождала… – упрекнула себя Таня, озираясь по сторонам. – Хотя нет Пошли они к черту! Оба друг друга стоят. Сколько она молчала, почти месяц! За это время можно было поймать убийцу». Темнота ее больше не пугала. На улице было так тихо, так пустынно, что Таня чувствовала себя будто среди театральных декораций.
Далеко, в конце улицы, виднелся желтый от света фонарей проспект. Там изредка проезжали машины.
Но здесь было тихо и темно, даже ветер, дувший весь день, утих. Проходя мимо ряда припаркованных у обочины машин, Таня машинально отметила старые «Жигули» Славки. Подойдя вплотную к машине, она наклонилась и вгляделась в темноту салона. На заднем сиденье смутно белело какое-то пятно. Таня узнала коробку для торта и с усмешкой выпрямилась.