«Здесь он не соврал, торт купил. Ну а если ни в чем не соврал? Если все это правда?» Но что-то кричало в ней, что этого не может быть. Она хорошо знала деверя. Во всяком случае, никаких особенных глубин ума и тонкостей характера Таня в нем не предполагала. И такая детская глупая выходка – дать ложные показания – была вполне в его духе. Но ведь эту глупость нужно было согласовать с родителями! Тане вспомнилась свекровь, Ольга Григорьевна, расчетливая, достаточно хладнокровная женщина. Правда, она иногда могла вспылить, взорваться, но при этом быстро успокаивалась. Петр Михайлович по своему темпераменту уж никак не был склонен к авантюрам.
И чтобы эти двое так просто и быстро решили выгораживать сына? А ведь могли быть свидетели.
И если Славку видели вместе с братом, то всеобщее вранье будет очень подозрительно…
Таня остановилась, пораженная внезапной мыслью. Она уже почти дошла до проспекта. На углу был большой продуктовый магазин, а возле магазина на стене два таксофона. И оба, как ни странно, работали. Таня открыла кошелек и на ощупь вынула несколько жетонов. Усмехнулась – она всегда ненавидела разговаривать из уличных автоматов: мешали голоса прохожих, уличный шум, машины. Но теперь она, казалось, была одна во всем городе.
Номер, который она набрала, был ей знаком очень давно. Таня знала его наизусть. Через пять гудков включился автоответчик, но она упорно ждала живого голоса. Не дождавшись, повесила трубку и набрала номер еще раз. Наконец ей ответили – сонно и раздраженно:
– Алло?
– Ольга Григорьевна, это я, – сказала Таня.
Женщина сказала что-то неразборчивое, видимо обращаясь к мужу. Потом повысила голос:
– А что у тебя случилось? Пятый час, с ума сойти!
– Ольга Григорьевна, почему вы дали неверные показания?
– Нет, она с ума сошла, – глухо донеслось из трубки. А потом очень отчетливо, громко и ядовито Тане посоветовали лечь спать. Через секунду послышались короткие частые гудки.
Вешая трубку, Таня сказала себе, что это не конец. Далеко еще не конец. Если то, о чем рассказали Лариса и Славка, правда, то Ольга Григорьевна не уснет. Сейчас она явно советуется с мужем, а теперь, судя по всему, пытается перезвонить. Только вот куда? В ее пустую квартиру? Таня взглянула на часы. Через час открывалось метро. В некоторых домах уже светились окна, их становилось все больше. По проспекту трусцой пробежал первый собачник, увлекаемый вперед большой беспородной псиной. Таня решилась и вышла к перекрестку. Уже через несколько минут она поймала машину.
***
– Да как тебе в голову такое пришло? – Ольга Григорьевна сидела в любимом кресле Стаса, тесно сдвинув колени и равномерно похлопывая по ним ладонью. Она была одета нарядней, чем обычно.
Сиреневый, не совсем по возрасту костюм, туфли на высоких каблуках, аляповатая брошка… Таня сидела вполоборота к ней за письменным столом мужа. Она вертела в руках незажженную сигарету и молчала.
– Татьяна, за свои слова надо отвечать! – повысила голос свекровь. – Или ты думаешь, что можно просто так взять и нахамить в пять утра? Ты будешь разговаривать или нет?
Ольга Григорьевна явилась спозаранку, в восьмом часу утра. Таня к тому времени едва успела принять душ и уснуть. Звонок вытащил ее из постели. Она открыла машинально, едва глянув в глазок. Спросонья она успела о многом забыть. И, только впустив гостью в квартиру, Таня полностью вспомнила ночное происшествие и свой звонок.
Ольга Григорьевна была вне себя. Она пыталась это скрыть, но Таня замечала каждое лишнее движение, неосторожное слово. Вместе с тем в этой женщине, которая всегда пугала Таню, мелькало что-то жалкое. И Таня наконец не выдержала и повернулась к ней лицом:
– Если Славка не виноват, то тем более надо все сообщить следователю.
– Да Боже мой, при чем тут Славка!
– Они мне все рассказали.
– Эта сумасшедшая стерва! – Ольга Григорьевна сделала движение, чтобы встать, но почему-то осталась на месте. – Танечка, ты же разумный человек. Мне в тебе это и нравилось. Лариса – нервная женщина, она старше Славы, вся в болезнях, в каких-то фантазиях… Зачем тебе ее слушать? Успеешь еще дойти до такого же состояния… – Свекровь сделала паузу и неожиданно добавила:
– Если выйдешь замуж за такое сокровище, как Славка.
– Я замуж не собираюсь. – Таня отложила сигарету. – И не надо меня сбивать. Ваш сын, может быть, просто испугался. Но сейчас еще не поздно дать показания. Объясните, что боялись за него. Ах, да я не знаю, что вы там скажете, как будете оправдываться… Но сделать это необходимо!
Слава вам рассказал, что была еще одна машина?
Ведь, значит, были и убийцы! Какой же это несчастный случай?
Ольга Григорьевна встала:
– Танечка, это бред. Ты говоришь какими-то обрывками, я ничего не понимаю.
Таня тоже встала. Эта женщина всегда подавляла ее. Так было с первой минуты знакомства. Но сейчас у Тани появилось ощущение, что свекровь сама ее боится.
– Так Стас приезжал на дачу один? – подчеркнуто спокойно спросила она.
– Какой-то бред! – повторила женщина.
– И уехал один? – Таня с трудом сохраняла неестественное спокойствие. – И Славки даже близко не было? И вы не сговаривались, как будете его выгораживать? Почему вы врете?
– Таня, это она тебе наговорила? – с театральным ужасом воскликнула свекровь, но голос у нее сел по-настоящему. Если бы Ольга Григорьевна сыграла и это, она оказалась бы гениальной актрисой.
– Послушайте. – Таня подошла к ней почти вплотную и с неожиданно приятным удивлением отметила, что выше этой женщины даже тогда, когда та на каблуках. Почему она раньше этого не замечала? – Послушайте, вы что, меня не считаете членом семьи? Почему вы мне не доверяете? Думаете, у меня одна цель – посадить Славку? А вы не думаете, что могли быть свидетели, которые видели в машине обоих, Стаса и Славу? Кто-то же мог их видеть вместе. Ваши соседи по даче. Случайный прохожий. Грибники в том лесочке, откуда выехал «уазик». Вы с ума сошли, Ольга Григорьевна? – До каких пор вы думаете его покрывать?
Женщина медленно качала головой, как бы повторяя «нет, нет, нет». Таня вспыхнула.
– Ну, так и уходите отсюда! Зачем вы пришли?
Обиделись? Не верю!
Она сама испугалась своей дерзости. Несколько лет Таня цепенела под взглядом этой женщины, старалась держаться как можно тише и незаметней, когда та являлась в гости или приходилось идти в гости к ней. Откуда взялись эти слова? Откуда она нашла силы, чтобы сказать их?
Ольга Григорьевна стояла и смотрела на нее странно – как будто не видела Таню. Потом сделала шаг к двери и снова остановилась. Ее словно что-то не пускало дальше, какая-то невидимая стена.
– Но ты с ума сошла, – не оборачиваясь, сказала она. – Я это поняла еще ночью, когда услышала твой голос.
– Ольга Григорьевна, уходите! – резко перебила ее Таня. Она уже не могла остановиться – ее несло. – А я сегодня же заявлю в милицию, избавлю вас от хлопот. Я напишу заявление, чтобы возобновили дело. И вам же будет хуже! Потому что вы сами, сами могли написать такое заявление! Вы должны были…
– Если ты, дрянь, – губы у женщины запрыгали, она вся будто выцвела от ярости, – если ты, дворняжка, только шаг сделаешь в сторону милиции…
– Ну и что? Что тогда будет? – задохнулась Таня. – Убьете вы меня, что ли?
Ольга Григорьевна резко повернулась и вышла.
Гулко хлопнула железная дверь, в тамбуре простучали ее каблуки. Таня почти без сил опустилась на стул.
***
Она дозвонилась до Виталия только вечером, когда почти потеряла надежду на удачу. Виталий вроде и не обрадовался, услышав ее голос.
– Случилось что-то? – довольно невнимательно спросил он.
Судя по голосу, он опять что-то жевал.
– Оказывается, мои родственники скрывали… – Таня сбивчиво, но горячо рассказала то, о чем узнала за прошедшие сутки. И Виталий в очередной раз ее удивил.