– Не хочется, – отказалась Вера. – Пейте без меня. Я… У меня еще дела сегодня. – Сказала и почувствовала волну гнева. Закрыла глаза, сдержалась.
– Ма, ты что, устала? – в тревоге спросила дочь.
Вокруг Веры как будто понизилась температура воздуха. Мурашки пробежали по Олиной коже. Пай сел и склонил голову набок, удивленно глядя на хозяйку. Даже Кирилл запнулся, вздрогнул. Только толстокожий Лученко с матерью ничего не заметили.
– Да. Пойду отдохну. – Вера глянула на мужа холодно, с оттенком брезгливости. Мимолетно подумала: «Интересно, врут мои глаза или не врут?» И ушла в свою комнату.
Суетившийся под ногами и всем мешавший Пай тут же последовал за ней, цокая когтями по полу.
– Ну и хорошо, сами съедим, – довольно сказала Зинаида Григорьевна.
Удивленный муж пожал круглыми плечами и сел за стол.
– А мы? – спросил у своей юной жены Кирилл, потирая руки.
Оля помолчала мгновение. Женская солидарность требовала гордо отказаться. Но торт манил и быстро пересилил минутное колебание.
– Закусим, пожалуй, – решила она.
Стоя под душем и намыливая загорелую кожу душистым гелем, Вера пыталась прощупать на прочность последние ниточки-связи с постылой жизнью в семействе Лученко. Разглядывая себя обнаженную в большом зеркале на стене ванной, она удивилась: тело, смуглое и подтянутое, словно уже не принадлежало ей прежней. Да и в глазах прыгало новое, непривычное, свободное… «Моя семейная жизнь накрылась медным тазиком!» – радостно подумала женщина и рассмеялась. От этой мысли она не испытала никаких угрызений совести.
Как-то одна пациентка, делясь домашними проблемами, сказала: «Если пара распалась, это означает, что сильный бросил слабого».
– Неправда, – прошептала Вера. – Это значит, что уходящего уже по-настоящему достало. Терпение лопнуло и растеклось мокрой лужицей. Как сказала какая-то писательница: «Гирька до полу дошла».
Она надела махровый халат. Так, теперь нанесем на лицо увлажняющий крем… Мысли продолжали кружиться и лопаться, как мыльные пузыри. «Почему так и не сложилась моя личная жизнь? Да потому. Представь, милая, что ты пришла к психотерапевту. Как к тебе за годы твоей врачебной практики приходили десятки и сотни людей с подобными проблемами. Что б ты высказала специалисту? На что бы ты пожаловалась? На мужа. Предъявила бы длинный список претензий. В начале списка стояло бы непонимание, равнодушие к твоему плохому настроению, к твоим обидам. Главное, к ожиданию утешения».
Присказка «сапожник без сапог» тут срабатывала на все сто. То, что она виртуозно объясняла другим, в ее собственной личной жизни не помогало. Она, спасшая от краха множество семей, безучастно наблюдала, как ее семейный «Титаник» отправляется в свое прощальное плаванье. И ничего не могла с этим поделать. Ну не хватало ей в браке чувств, эмоций. А для мужа, Юрия Ивановича Лученко, чувства – китайская грамота. Супруги говорили на разных языках. И ей постоянно нужно было каждое движение своей души переводить на его язык.
Она вновь прислушалась к своим ощущениям… Нет никакого раскаяния. Казалось бы, после страстного романа на юге замужняя женщина должна попасть в трудное положение. Особенно с точки зрения этики практического психолога, которая «основывается на общечеловеческих моральных и нравственных ценностях». Однако психотерапевт разрешила себе быть женщиной. Ведь муж давным-давно от нее отдалился. Когда-то Вера честно предупредила его: такая семейная жизнь, без любви, перспективы не имеет. Тот лишь равнодушно покивал в ответ.
И вот теперь он получит то, что заслужил. Вот только когда сказать мужу, что она уходит?.. Неожиданно явилась замечательная хулиганская мысль. Сделать то, чего она обычно никогда не делала – взять и наскандалить! Тихая ненависть накопила в организме вредную коллекцию обид, мстительности, раздраженности и прочих шлаков – в общем, всего, что так и норовит накапливаться. Вредная коллекция, собранная Верой, обязательно будет экспонироваться в Музее Напрасно Прожитых Лет… Вот если наорать на мужа так, чтобы задрожали оконные стекла! Эх! Любимые свекровкины чашки и общепитовские тарелки вдребезги, любимая Зинаидина хрустальная ваза – бзыньк, удочка Юркина бамбуковая, ненаглядная – хрясь!..