— Вам что-то нужно, господин?
«Да, Амико всегда рядом. Он никого не подпустит к моей постели».
— Всё хорошо. Всего лишь дурной сон.
Терций провалялся еще несколько часов, но понял, что ему не уснуть. Он приказал подготовить ему платье и накрыть к завтраку, но позавтракать так и не успел, потому что с чёрного хода настойчиво постучали. Амико встревожился, но Терций невозмутимо приказал:
— Отвори им дверь. Это принесли картину.
В гостиную вошла четверка тёмных эльфов, несущая замотанное в ткань полотно. У всех четверых были красные глаза, приятные, но грубо вытесанные лица, и ни у одного из них не было яркой приметы — зачерненных ресниц и бровей. Простолюдины или потомственные слуги. Не так красивы, как аристократы-дроу. Те — результат многих веков скрещивания только самых привлекательных и успешных.
Женщина во главе четверки, одетая на манер Вечной Ночи в платье с длинными разрезами на юбке, поприветствовала Веласко лёгким кивком головы. Она была высокой и крепкой, с сильными, явно привыкшими к тяжёлой работе руками. На её одежде не было украшений, если не считать простенькую шестилапую брошь.
— Я Лирда, — представилась она. — Куда вешать эту доску?
Говорила она на простоватом наречии дроу. Создавалось впечатление, что она ещё вчера доила козу, а сегодня уже распоряжается чем-то в посольстве. Эльфийская знать относилась к предметам искусства с большим почтением, а тут «доска».
— В моём кабинете. Сюда.
Полотно Яззара повесили как раз напротив письменного стола. Большую часть дня оно будет в тени, как и положено картине из Вечной Ночи.
— И вот ещё. — Лирда передала ему в руки туго набитый мешок. — Аванс за ваши услуги.
Терций раскрыл мешок и увидел там рассыпь онтейских монет и несколько крупных драгоценных камней. Очень щедро, но ценности жгли руки. Хотелось отказать, да нельзя.
— Благодарю госпожу, — ответил Терций.
Когда эльфы убрались из кабинета, он задержался, зажёг свечу и пригляделся к полотну. Картина пестрела мельчайшими деталями. На фоне — тёмная громада укутанной тенью Карамаргосы, а на переднем плане — храм. Терций прищурился, разглядывая фигуру убийцы. В его руках блестел кривой церемониальный кинжал дроу. Терций нахмурился. Чтобы ноквулил попал в руки людям? Эльфы сочли бы это кощунством. Или под плащом все-таки скрывается дроу, дела которого пытаются замять соплеменники? При свете огня ярко переливался золотой нимб вокруг головы мёртвого Сауреса. На религиозных картинах Карамаргосы нимбами обозначали святых, праведников и Великого Ткача. Почему же здесь у бога нет нимба? Это... очень странно. Снизу раздался какой-то шум. Терций затушил свечу и поспешил спуститься в гостиную.
Источником шума оказались Амико с Лирдой.
— Я не раб, — сказал мальчик. — Разве это вежливо с порога называть кого-то рабом?
Девушка рассмеялась:
— Забавный! Тебя хозяин научил так говорить? У госпожи Эльвалы есть ручной спруг. Он тоже чирикает по приказу и подает лапку.
— Чирикает? Уважаемая, я не животное. Придержите при себе неудачные сравнения.
— Дерзкий! Скажи, ты правда мальчик, или вас создают скопцами?
— Госпожа Лирда, выбранная вами тема для обсуждения не принята в приличном обществе и выставляет вас в крайне неприглядном свете. Но если вы хотите поговорить на злободневные темы, то почему бы нам не обсудить ваше место в иерархии посольства?
— Дерзкий! — вновь повторила Лирда, а затем, заметив Терция на лестнице, сказала ему: — Ваш гомункул слишком много себе позволяет.
Странно, но в ее голосе не было недовольства. Похоже, ее даже забавляла дерзость Амико.
— Я воспитал его, как своего компаньона и собеседника, — ответил Веласко. — Мне скучно разговаривать с теми, кто не способен ни слова сказать поперёк. Мне очень жаль, если он оскорбил вас. Приношу свои извинения.
— Слышал? — кинула Лирда гомункулу. — Хозяин приносит за тебя извинения. Тебе не стыдно?
Амико невозмутимо ответил: