— Стыд – проявление души. Жрецы учат, что у гомункулов нет души.
Терций едва успел подавить смешок. Мало ли как могла это расценить эльфийка. Хищно улыбнувшись, Лирда сказала Терцию:
— Господин Веласко, вашему гомункулу просто необходима жёсткая рука. Могу подрядиться к вам в помощь. Отлично владею плетью и розгами, а если проколоть ему нос и вставить цепь…
— Кхм, спасибо, но не надо.
— Как знаете. Есть что передать госпоже Эльвале?
— Нет. Если появятся новости, я передам их через Иззе.
Эльфийка поморщилась в отвращении:
— Как знаете. Я еще по хозяйству могу. Буду куда лучше ваших нерасторопных тараканих. Дрожат там, за стенкой. Жалкие создания!
Вот это уже грубость!
— Боюсь, Лирда, у вас возникнут проблемы с походом на рынок. Меня вполне устраивает служба Сильвий, но спасибо, что предложили.
Она простодушно пожала плечами:
— Как хотите. Тогда я пойду, пока солнце не встало.
Выпроводив тёмных эльфов восвояси, Амико еще несколько секунд смотрел на запертую дверь, а потом сказал:
— Ясного солнышка им в спину.
— Амико! — Терций ударил его перчаткой по макушке. — Видать, я и правда тебя разбаловал. Говоришь что попало.
— Я говорю точно в цель.
Терций покачал головой. Амико, как и все гомункулы, не способен ослушаться приказа хозяина, но в остальном он вёл себя очень вольно, это верно. На фоне других гомункулов могло броситься в глаза, а там не избежать неудобных вопросов. Выходя на улицу, Терций распорядился:
— Амико, никому не груби.
— А разве я кому-нибудь грублю? Я веду вежливую интеллектуальную дискуссию.
«Воспитал на свою голову», — вздохнул Веласко.
Они пошли по просыпающемуся городу, и Терция не покидало неприятное ощущение слежки. Он периодически оглядывался через плечо в тщетной попытке определить, кто же так настырно на него смотрит. В конце концов он успокоил себя, что это, должно быть, Иззе. Тот же обещал следовать за ним, словно тень. Терций заставил себя шагать бодрее. Грязное золото тёмных эльфов звенело в мошне. Если уж на что его и потратить, так это на благополучие близких, а услуги алхимиков стоят недёшево.
Нужная им лавка алхимика находилась в купеческом квартале и принадлежала старому и очень уважаемому в Карамаргосе семейству. Его основатель был одним из первых алхимиков, что открыли в трактатах предтеч рецепт искусственного человека. На изготовление одного гомункула требуется около четырех унций магического минерала ноксалита и примерно столько же живой материи, что помещают в колбу с раствором соли и растертым в песок кварцем. Колбу ставят между двух ноксалитовых столбов и… А что происходит дальше, Терций не знал. Производство гомункулов — своего рода искусство, поскольку из каждого комка такой волшебной плоти надобно вылепить разумного и умелого слугу. Лет двести тому назад гомункулов было считанные единицы, но налаженная торговля с Вечной Ночью наводнила рынок Онте редким ноксалитом. Теперь изготовление гомункулов стало основной внешней торговли Онте.
Процесс обновления гомункула – это тоже своего рода театр, полный света и радужных бликов из огромных магических призм. Обнаженный Амико погрузился в огромную емкость, полную блестящей жидкости. Соль и кварц. Радужный свет от призм из ноксалита заставил воду лихорадочно искриться, а потом в бак ударила молния, рассыпая гроздья крошечных белых солнц. Запах озона и соли, дым от воды. Кожа гомункула засверкала чешуей форели. В глазах искра магической энергии. Ещё несколько недель он будет поблескивать, словно украшенная драгоценными камнями брошь.
На обратном пути их застал колокольный звон. Громада собора Святого Мельхиора Заступника напоминала Терцию выбеленный морской солью мыс на Лебо. Выточенная из мрамора фигура Великого Ткача в кольце бронзовых статуй молитвенно сложила все шесть рук. На одной из статуй Великий Ткач прял нить судьбы каждого человека, вплетая в гобелен мира. На другой он обрезал нить, на третьей — преподносил святому Мельхиору книгу законов. На барельефах, которыми были украшены стены собора, он благословлял джаалдаров и дарил им новый мир. Над воротами в храм красовалась лучшая картина: Великий Ткач открывает перед людьми дверь, сотканную из нитей лучшей судьбы. Когда-нибудь те, кто был верен ему, ступят на обещанную землю и встретятся там со всеми праведными мертвецами.