— В доме кто-то есть?!
Парень раздражённо посмотрел на Веласко, но тут лицо его исказилось от ужаса, когда он увидел, что происходит с домом. Он шагнул к толпе, к одному из стариков, ища кого-то глазами.
— Где матушка и братец?!
Старик кивнул на дом:
— Там… Все там…
Терций забежал в двери одновременно с молодым конюхом и еще одним крепким мужчиной, следом устремился Амико. Ловко уворачиваясь от горящей мебели, гомункул протянул что-то Терцию:
— Держите, господин!
Смоченная в воде тряпка прильнула ко рту и носу, спасая от дыма и горячего воздуха. У Сауреса был добротный дом. Ещё он был любителем огромных шпалер[1] на всю стену и резных деревянных ширм из Нолира. Стены превратились в огненные равнины, а ширмы повалились, перегородив проход. Одна из них забаррикадировала лестницу на второй этаж. Люди кричали и звали на помощь, придавленные предметами гордости покойного хозяина. Со второго этажа слышались крики, но лестница превратилась в сплошную стену пламени. Краем сознания Терций подумал: «Какой сильный огонь. Как странно!» — и тут же отмел лишние мысли. Высота невелика, чтобы прыгнуть из окна. Значит, люди застряли там, в смертельной ловушке. Человек не сможет преодолеть этот огонь. Человек не сможет, но гомункул гораздо крепче. Терций повернулся к Амико и решительно приказал:
— Иди на второй этаж и спаси людей.
Мальчик кивнул, и тут Терций ужасно испугался за него. Гомункулы очень крепкие, но переживёт ли он настолько мощное пламя?
— Приказываю тебе спасать свою жизнь, если почувствуешь, что на пределе! — только и успел крикнуть он вслед исчезающей в огне фигурке.
Услышал ли он? Некогда размышлять. Терций сцепил зубы и зарычал от боли, переворачивая горящую ширму. Всё, что он сейчас может сделать — спасти людей на первом этаже.
Они вынесли пятерых и обнаружили во дворе обожжённую, но живую женщину. Та сидела прямо на брусчатке и красными от слез глазами смотрела на пожар.
— Матушка! — Конюх кинулся к ней, чуть не опрокинув Терция. — Ты жива! Где Ченте?!
Женщина кивнула на пламя, вырывающееся из окон второго этажа.
— Вас вынес гомункул?! — крикнул ей Веласко. — Отвечайте!
— Святой Мельхиор Заступник, пощади душу моего мальчика… — сбивчиво зашептала женщина, словно ничего не видя и не слыша его вопроса. Можно было её понять. Такой шок.
Терций обеспокоено посмотрел на дом. «Амико, пожалуйста, только не умри там».
— Как это случилось? — спросил Терций у конюха.
Тот потер слезящиеся глаза:
— На конюшне начался пожар, ну мы и побежали тушить. А там такой огонь занялся, совсем беда. Мы начали спасать лошадей. А оно вона как… Пожар перекинулся на дом! — и всхлипнул вдруг, показавшись Терцию еще младше. Да, совсем мальчишка ещё.
Веласко посмотрел на прогорающую конюшню, на дом, и понял, что ничерта там не перекинулось. Просто кто-то отвлек внимание, а потом хорошенько полил дом маслом и поджёг. Пламя занялось так быстро, что никто ничего не успел понять. Хладнокровно и тихо. Бесчеловечная жестокость.
Маленькая летучая мышь подлетела к дому. Вдруг небо загрохотало, уплотняясь в черную тучу. Она заискрила молниями и обрушилась на дом сплошным потоком дождя. Магия погоды. Магия дроу. Люди такой не владеют.
— Тише! — крикнул Терций, озираясь по сторонам в попытке найти колдовавшего. — Не так сильно! Он же рухнет!
Раздался зловещий треск, крыша просела. Люди испуганно закричали. Дождь мгновенно иссяк, и туча превратилась в клубы серого напитанного водой тумана, который просочился в окна, поглощая огонь. Снова скрип, но копоть и туман полностью заволокли дом, оставив испуганным людям только зловещие звуки обрушения. Терций, казалось, перестал дышать от ужаса.
Во мгле показался светящийся силуэт. Одной рукой он волок бессознательного мужчину, в другой нёс мальчика. Волосы, брови и ресницы гомункула сгорели, одежда превратилась в пепел, окутавший тело ровным черным слоем. Сквозь эту вторую кожу просачивались светящиеся радужные узоры.