— Святой Мельхиор Заступник! — воскликнула женщина, кинувшись к гомункулу. — Спасибо! Спасибо!
Амико передал ей почти бездыханного мальчика и сам осел на руки Терция. Тот поймал его в чей-то старый плащ, словно рыбу в садок. Кое-где огонь всё-таки пробил светящуюся броню гомункула, оставив влажно блестящие ожоги. Но он был жив! Только сейчас Терций понял, что был ровно на волосок от того, чтобы потерять существо, к которому так привязался. Да и свою привязанность он раньше не осознавал в полной мере, как сейчас, когда баюкал обессиленного мальчика в свертке из плаща.
Волшебный туман поглощал огонь. Загремели колокола ближайшей церкви. Наконец-то город начало лихорадить. Терций переменил положение и огляделся. Ближе к одному из проулков он увидел невысокую мужскую фигуру. Чёрная одежда плотно облегала тело, шляпа и платок – лицо, но не это было самое странное. Самое странное – большой стеклянный сосуд в корзине, которую тот держал в руках. Поджигатель?! Вероятно! Видимо, тот хотел удостовериться, что дом выгорит дотла, иначе бы давно убрался восвояси. Кто бы ни был этот человек, его нужно обязательно поймать. Вскипела злость, она ударила в голову не хуже винных паров.
— Я ненадолго. Сейчас вернусь, — шепнул Терций мальчику.
Он положил Амико на землю и побежал в сторону незнакомца. Тот отшвырнул корзину и юркнул в проулок.
— А ну стой! — зло закричал Терций, ныряя в темноту следом за ним.
В проулке было слишком темно и безлюдно. Звуки торопливых шагов и сбивчивого дыхания эхом отражались от стен. Силуэт впереди окончательно слился с темнотой, луна спряталась за тучу. Терций потянулся к кинжалу и с ужасом осознал, что впопыхах оставил его дома. Что за напасть! Поторопился…
— Сдавайся! — как можно злее и уверенней крикнул Терций, но голос предательски дрогнул.
Коря себя за импульсивность, Терций сделал ещё несколько осторожных шагов. Поздно пришло осознание, что его могли сюда просто заманить. Удобное ведь – ни слуги-гомункула, ни телохранителя, ни свидетелей. И глупое геройство потенциальной жертвы. Вот же пропасть!
Фигура так быстро выскочила из темноты, что Терций только и успел, что машинально выставить левые руки. Холод и боль. Лезвие распороло рукав, кожу, но не достало цели — горла. Терций нацелился в нападающего кулаками, но промахнулся – тот не только оказался юрким, но еще и как минимум на голову ниже его! Все три удара пришлись выше макушки, в тишине раздался судорожный выдох напавшего. Потом темнота снова плотно сомкнулась. Луна все ещё пряталась за тучей. Попятившись, Терций уперся в стену. Хотя бы спина будет защищена. «Нда, сам себя загнал в ловушку. Как выбираться будешь?». Он встал в стойку, выставив вперёд кулаки, и настороженно вслушался в каждый шорох. Удар застал его врасплох. Кинжал почти впился в горло. Две левые руки перехватили его, правая попыталась нанести удар, но её с лёгкостью обезвредили. Невероятная сила! Острие кинжала вспороло кожу на шее.
Тут луна, наконец, выступила из мрака, и нападающий охнул от боли. Почувствовав ослабевшую хватку, Терций быстро отбежал в сторону. В лучах лунного света он увидел две сцепившиеся фигуры. Вот они разошлись, и Терций узнал в одной из них Иззе. Небрежно одетый эльф обнажил клинок. Лунный свет лизнул острую кромку. Противники снова сошлись. Темнота размывала их ловкие тела, клинки сталкивались, скользили, блестели в лунном свете. Почти поэзия, если бы на кону не стояла жизнь. Оба – нечеловечески быстрые, ловкие и какие-то мертвецки безмолвные – ни криков ярости, ни стонов боли, будто перед Терцием танцевали два призрака. Жутко и завораживающе.
Точку поставил поджигатель. Резкий взмах, эльф охнул от боли, а затем отлетел к стене, словно сноп хвороста. Эльф приподнялся на локтях, застонал. Поджигатель решительно шагнул к нему, занося кинжал. Терций кинулся прямо на четко очерченный силуэт. От первого удара поджигатель увернулся, но второй мощно пришёлся по его ребрам, а третий — по лицу. Нападающий вскрикнул от боли, выронил кинжал, и Терций мгновенно подхватил выпавшее оружие. Поджигатель отшатнулся от него, болезненно шипя. Темнота снова поглотила его, только на сей раз послышались быстрые удаляющиеся шаги. Терций поспешил к Иззе. Тот сидел, зажимал длинную рану на груди. Он пресек суету Терция всего двумя словами: