— Я что, похожа на служанку? — прошипела Чарна на чистейшем высоком диалекте дроу, мгновенно перейдя от зловещей вежливости на «ты». — Тебя наняли, так и работай!
— У меня тут двое раненых, — прорычал Терций прямо в лицо эльфийке. — Меня пытались убить. Никто не даст гарантию, что следующей ночью и мой дом загадочным образом не загорится вместе со всеми догадками. На кону стоят жизни!
Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Очень давно он не срывался так сильно. Чарна смотрела на него глазами выброшенной на берег рыбы. Сейчас или снова примется орать, или сожжёт его ударом молнии.
— Прошу прощения, — добавил Терций. — Вы и правда не обязаны оказывать мне содействие. Но содействие здорово бы ускорило поиск ответов.
Чарна ткнула ему в грудь пальцем, да с такой силой и злостью, словно желала проткнуть насквозь:
— Знай своё место! Не будь ты нужен матриарху, я бы давно приказала вырезать тебе язык за неуважение! Ты всего лишь инструмент! Слуга!
— Ещё раз прошу прощения. Да, я всего лишь инструмент и слуга, но без этого инструмента вам не обойтись. В ваших же интересах сберечь его. Разве я много прошу?
Что-то в его словах смягчило эту бестию. Смирение, спокойствие, уничижительный тон, а может и все вместе, но пламя в глазах поутихло, и она перестала насаживать его грудь на свой острый ноготь.
— Вот так, — сказала Чарна. — Слуга может только униженно просить. Он не имеет права ничего требовать от господина. Только надеяться на милость.
Она ещё раз окинула его взглядом, будто бы о чем-то задумалась. Провела ладонью по его груди, стряхивая с колета хлопья сажи. Терций снова напрягся. Женщина дроу может вести себя очень благодушно, когда чувствует власть над чем-то сильным, а он по сравнению с мужчинами дроу выглядел внушительно. Однако Чарна превзошла его ожидания.
— Так и быть… немного подсоблю тебе, — сказала она, показав ему два украшения в форме шестиногого паука. Одно из черного камня, другое – из красного.
— Это магические амулеты. Этот, — Чарна тряхнула черным, — может по желанию сделать тебя незаметнее мыши в бескрайнем поле, однако действует недолго. Этот, — эльфийка качнула красным, — может залечить даже самые страшные раны. Правда, заряда в нём хватит только на один раз. Выбрать можно только один. И поскорей, уже светает!
Терций взглянул на обоих пауков. Что выбрать: лечение или незаметность? Лечение могло бы когда-нибудь спасти ему жизнь, но у незаметности больше практических применений. Подумав немного, он указал на черный амулет, и тот медленно опустился в его ладонь. Прикосновение эльфийки задержалось на его руке, она игриво стрельнула в него взглядом. Этого еще не хватало, заинтересовать очередную властную даму. Ему на всю жизнь хватило одной.
[1] Шпалера – гобелен.
Глава 5. Змея в посольстве
После ухода эльфийки Терций погрузился в заботу о раненых. Зеленоглазый лишь раз поморщился, когда ему накладывали новую повязку, с мазью и травами. Он наотрез отказался прижигать рану, назвав это «человечьим варварством». Дроу гораздо более искусны в лечении, поскольку прекрасно владеют мастерством причинения боли. Жестокость и прогресс идут у них рука об руку. Парадоксальный народ.
Терций сам согрел воды, чтобы омыть тело гомункула. Амико не издал ни звука, когда Веласко начал бережно стирать остатки ткани и копоти. Болезненная экзекуция, но иначе новая кожа не нарастет. Несерьёзные раны для гомункула после перезарядки у алхимика, и все же… у Терция никого не было, кроме него. Долгий век иста – это и дар, и проклятие. Учишься не привязываться ни к кому во избежание новых горьких расставаний. Но вот спустя столько лет он снова к кому-то прикипел и даже не заметил этого, пока не рискнул его жизнью.
— Прости меня, — тихо сказал Терций, обмывая обожженную руку слуги. — Ты чуть не умер по моему приказу.
Амико улыбнулся:
— Благодаря своей доброте вы получили новую зацепку в расследовании. На мне же все быстро зарастет.
— Нет! — Веласко сжал белую ладонь. — Я хочу, чтобы ты понимал. Ты не просто слуга. Ты очень важен для меня.