— Мы слишком задерживаемся, — напомнил Рильдинтра, окончательно вернув самообладание и безразличную маску. — Госпожа Чарна будет недовольна.
Разгладив складки на своих нарядах, они вернулись в зал, словно между ними ничего не происходило.
Глава 6. Галерея смерти
Бал продолжался почти до самого утра. Терций выбился из сил от бесконечных танцев и болтовни. Кроме того, он никак не мог расслабиться. Постоянно думал об Яззаре, Рильдинтре и своей вынужденной лжи. Чарна же расценила его рассеянность, как очарованность ею, и была невероятно этим довольна.
— Обычно мои кавалеры всё равно что услужливые рабы, — говорила она. — Не смеют промолчать, если я спрошу. Не смеют отказать в просьбе. Но в этой вышколенности и услужливости я не вижу ни единого искреннего чувства.
Понятно, почему Чарна не была ни жрицей, ни высокопоставленной чиновницей среди дроу. Она не могла отличить одну сложную эмоцию от другой. Терцию это было даже на руку. Он мог позволить себе роскошь раздумий.
Стоило только выйти за ворота посольства, как из темноты выскользнул Иззе. Словно материализовался из воздуха.
— Долго вы, — сказал он. — Какие новости?
— Никаких. Разве что я наконец поговорил с вашим матриархом начистоту, и мне это совсем не понравилось.
Иззе нахмурился:
— О чем вы?
— Не стройте из себя дурачка. Ваш дом собирается прибрать Онте к рукам.
— Ах это…
Терций остановился, грозно посмотрел на Иззе. Тот вздохнул:
— Люди не так сильны, как семьдесят лет назад. На троне сидит мальчишка, которым вертит жадная аристократия во главе с главным жрецом. Они вскормили его из золотой сиськи и будут вертеть им всю жизнь. Да если он до самой смерти будет гадиться в штаны, они будут только рады. Чем наша власть хуже?
— Солнце. Разве не очевидно? —Терций покачал головой. — Хотя, вам, конечно, этого не понять. Вы родились, выросли и умрете в темноте, но люди так не смогут. Это уже не сотрудничество, а захват.
По лицу Иззе трудно прочитать эмоции. Он оглядел Терция с ног до головы, потом сказал, осторожно роняя каждое слово:
— Тогда Онте придется показать силу. Силу, а не подлость. В подлости мы всё равно искусней.
Всю дорогу Терций думал о словах Иззе, о силе и подлости. А если весь заговор против дроу — самозащитное проявление подлости со стороны Онте? И за этим стоят чиновники, которые могут убрать его одним щелчком пальцев? Терций провёл остаток ночи, запершись на все окна и двери, словно рыцарь внутри башни накануне штурма, и всё равно вздрагивал от каждого вскрика ночной птицы.
Утро он встретил ослабевшим от бессонной ночи. Первым делом проверил, как Амико. Тот всё ещё находился в трансе. Затем помог Иззе сменить повязку. Его порез начал потихоньку зарубцовываться. Во время завтрака глубоко задумался, что же ему делать. У него есть ещё примерно два дня до встречи с Рильдинтрой и много белых пятен на карте его расследования.
— Сегодня я пойду в колледж Святого Лура и узнаю, сколько ещё учеников было у Сауреса, — сказал Терций, очнувшись от раздумий. — Если кто и знает, где свитки и Эспехо, так это они.
— Я не смогу сопроводить вас внутри, но буду рядом, — ответил Иззе. — Вы помните, что нужно делать?
Терций слегка улыбнулся:
— Помню. Орать как можно громче.
В колледже Святого Лура Терций бывал реже, чем в соборе Святого Мельхиора, поэтому поразился, как сильно он изменился за последние годы. Появились новые статуи. Они изображали не только Ткача и Святых, но и эльфов из белого и черного мрамора. Мирское проникло в эти стены. Искусство наполнилось страстью, жизнью, плотью. Даже картины на религиозные мотивы стали гораздо телесней. Глядя на изможденный лик Святого Лура, на складки его небеленого хитона, легче поверить, что этот человек скитался по пустыне, голодал, вел праведную жизнь. Художники научились передавать такую тоску в глазах, такую искру мудрости, что Терций ощутив прилив религиозного экстаза. Он сложил руки и помолился перед картиной, как в прежние годы, когда его вера ещё не пошатнулась. И почувствовал себя лучше, чем в любой из последних дней.