Обитатели Вечной Ночи, искусные артефакторы и знатоки прекрасного, отличались еще и достаточно жестоким взглядом на жизнь. Существование всего мира, по их верованиям, держится на крови, и эту кровь они охотно проливали. И все же тёмных эльфов нельзя упрекнуть в одном – в глупости. Если среди тёмных эльфов и встречались полные дураки, то они становились рабами более умных тёмных эльфов. Поэтому наглое жертвоприношение в двух шагах от главного королевского храма Карамаргосы казалось чем-то диким.
Экипаж остановился возле здания колледжа. Терций встретился с королевским анатомом и получил сведения о состоянии тела. Только внешнее описание. Вскрытие запрещено по соображениям веры.
— Судя по характеру трупных пятен, оба погибли примерно в одно и то же время, — сказал королевский анатом.
— Оба?
— Да. Тело господина Сауреса обнаружили в храме, а у дверей был найден мёртвым его гомункул.
— Его тоже разделали?
— Нет. Перерезали горло. Должно быть, убийцу больше привлекали истинные люди… — Анатом передал Веласко исписанный лист. — Сауреса вскрыли от груди до пупка. Пропало сердце. Думаю, убийца забрал его.
— Это в духе тёмных эльфов… — пробормотал Терций, теребя край листа. — Удалось ли понять, каким орудием совершили убийство?
— Кинжал или нож, но большего определить невозможно.
Следующий пункт путешествия — Мёртвый город. Раскопки продолжались несмотря на убийство, но люди суеверно убрались по домам, оставив развалины на попечение гомункулов. Один из них, с белоснежными волосами, почти сливающимися с цветом кожи, провел Терция и господина секретаря в храм.
— Это я обнаружил их, — говорил Белоснежный. — Гомункул господина Сауреса лежал здесь. — Он указал на вспаханный песок у дверей здания.
Терций задрал голову, разглядывая крышу, изукрашенную большим количеством многоруких статуй:
— Что это за место?
— Господин Саурес считал, что обнаружил первый в истории храм, посвящённый Великому Ткачу, построенный еще во времена джаалдаров. В его документах он так и значится: Первый Храм.
Терций вошел в зал. Желтоватый песчаник пропитался кровью богохульственных надписей. Жертва Матери Ночи. Терций уже видел такое раньше, в Кваране. Тогда он стал свидетелем событий, о которых мечтал забыть. Он тщательно осмотрел стены.
— Да, это темноэльфийский обряд. Тот, кто провел его, присвоил это место себе. Так победители метят территорию побеждённых. Они убивают статусного мужчину из проигравших, приносят его сердце в дар матриарху-победителю, а кровь — богине, чтобы она продолжала рождать новые ночи.
— Возмутительно! — прошипел в надушенный платок Молина. — Что они возомнили о себе? Что достаточно сильны, чтобы покорить Онте? Это не сойдёт им с рук!
Терций покачал головой. Да, все детали складывались в единую картину. Это именно тот обряд, свидетелем которого он когда-то был, и всё же такой ритуал проводился на завоёванной территории, пока еще не остыли тела вражеских солдат. Когда доминирование победителя уже неоспоримо, и за него следует заплатить кровожадной богине. Чтобы ритуал проводился при других обстоятельствах? Нет, Терций никогда не встречал такого случая.
— Вы подтвердили, что это ритуал тёмных эльфов, — сказал Молина. — Составьте отчёт. Подпишитесь на нём, ручаясь своей головой, и я обещаю — вы снова сможете преподавать в колледже.
— Благодарю за доверие. Дайте мне пару дней. И ещё… Почему вы решили нанять меня? Неужели достопочтимый Мардокео Даурте уже скончался?
Терций лично знал старика Даурте. Они познакомились, когда Веласко начал работать в колледже Святой Приски на кафедре дроуведения. Даурте давно завершил преподавательскую карьеру и содержал самый крупный в королевстве музей с предметами культуры из Квараны. Музей находился прямо в колледже, поэтому Терций и Мардокео часто беседовали в свободное от преподавания время. Зачем призывать опального специалиста из-за моря, когда достаточно протянуть руку и взять любого другого из колледжа?
— Я слышал, что вы лучший, — ответил Молина. — Это не какое-то мелкое дельце. Это серьёзное преступление, требующее серьёзного разбирательства.
Терций поклонился, сделав вид, что принял на веру всё, что сказал секретарь главного жреца. Маленькие поросячьи глазки Молины бегали, словно крысы по палубе тонущего корабля. Он что-то скрывал. Очень подозрительно.