— Об этом мы поговорим позже, — обронил Иззе и с тех пор хранил скорбное молчание. Даже не рассказал о результатах своей ночной вылазки. Терций пока не настаивал. Всё после церемонии.
Терций умолчал и о картинах. Всю галерею смерти они с Рильдинтрой и Амикой стащили в его дом, и на это ушла почти вся ночь. Что делать с ними дальше, он все ещё не решил.
После церемонии прощания Эльвала пригласила его на траурную трапезу, и Терций не посмел отказаться. Что уж там, она пригласила даже Иззе. Случившееся, видимо, побудило госпожу посла сплотить всю семью.
Терций поприветствовал Чарну. Та рассеянно кивнула в ответ, и Веласко показалось, что девушка винит себя в смерти художника. Она заведовала частью охраны в посольстве. Выпустить его из виду было её ошибкой. Ошибкой с печальными последствиями. Рильдинтра тоже присутствовал. Как и всегда, он сопровождал матриарха, словно приклеенный. Они обменялись многозначительными взглядами. Терций начал подумывать, что пора уходить, как вдруг поднялся какой-то переполох. Ему пришлось протолкнуться вперед, чтобы понять, что происходит.
Неприятная картина. Несколько стражниц волокли упирающуюся Лирду. Одна из них шепнула что-то Чарне. Та со злостью схватила служанку за волосы и громко крикнула:
— Ну наконец-то!
Из-за шёпотков по залу Терций понял, что Лирду обвинили в краже артефактов. В её каморке нашли целый ларец не принадлежавших ей волшебных безделушек. Однако Терций точно знал, кто был виновен в кражах. Он бросил взгляд на Рильдинтру. Лицо того оставалось непроницаемым. А Лирду теперь ждала суровая кара за то, чего она не совершала.
Глава 7. Приказ-приглашение
Закрыть глаза и позволить несправедливости случиться? Неприемлемо. Терций хотел разобраться в этом деле, чтобы виновные были наказаны, а невинные спасены. Он не подписывался плести интриги и взбивать грязную пену предательств.
— Постойте, — крикнул он, выступив вперёд. — В чём именно обвиняется эта женщина?
— В воровстве, — ответила Чарна. — Гости время от времени жаловались, что у них пропадают артефакты. Обыски ничего не давали. До этого дня.
— Почему вы решили, что виновна она? Может, её кто-то подставил.
Терций стрельнул глазами в Рильдинтру. Тот поджал губы, но в остальном выражение лица не изменилось. Завидное самообладание у эльфа, а вот Чарне оно заметно изменяло.
— При всём уважении, — без всяческого уважения прошипела она, — но мы сами в состоянии решить, кто виновен, а кто нет. Не лезьте в наши внутренние дела.
Кажется, Чарна, искренне огорченная своим провалом, цеплялась сейчас за любую возможность показать матриарху свою полезность. Как это некстати. То, что он сейчас сделает, может подорвать их отношения. Хотя… в бездну эти отношения. Нет ничего хуже внимания тёмной эльфийки к твоей персоне.
— Отнюдь, — сказал Терций, а затем обернулся к послу. — Леди Эльвала, вы даровали мне возможность просить у вас всего, что я могу пожелать. Я желаю, чтобы Лирду отдали мне. Я уверен в ее невиновности. К тому же, мой дом нуждается хозяйственных руках. Моя экономка слишком стара, чтобы управляться с ним в одиночку.
Над траурным залом повисло напряжённой молчание. Глаза Чарны горели заколдованными изумрудами. Эти ножи мысленно кромсали его, отсекая голову, руки и ноги, вырезая ещё бьющееся сердце из груди – Терций чувствовал это кожей. Кошмарное ощущение. Леди Эльвала выждала паузу, словно обдумывая его слова, затем холодно заметила:
— Эта женщина воровка. Вы это осознаете? То, что вы возьмете её под свое крыло, может плохо для вас кончиться. А ей, — она кивнула на насупившуюся Лирду, — теперь закрыт путь в приличные дома нашего квартала. Никто не возьмет её на работу.
— Ничего, это уже будет моей проблемой. Так я забираю её?
Эльвала пренебрежительно махнула рукой:
— Позже я подготовлю соответствующие бумаги. А сейчас простите, у нас траур.