Глава 8. Третий путь
Даже окованная сталью дверь в королевскую сокровищницу не способна остановить личную гвардию жреца. Чего уж там дверь — даже привратник самого Ткача. Терций понимал, что нельзя заставлять этих господ ждать. От нетерпения они становились уж очень агрессивными. Терций кивнул Амико, тот понял его без слов:
— Господин Веласко сейчас выйдет, — кинул мальчик, а затем опрометью побежал наверх. — Лирда, сюда, не стой столбом!
Эльфийка побежала за ним, ворча на ходу:
— Ну чего тебе, сопляк?
Пока эти двое возились наверху, Терций сунул руку за ворот камзола, открепил паука и отдал Иззе, сказав:
— На хранение. Нельзя, чтобы эту вещь нашли при мне.
В этот самый момент гомункул вместе с Лирдой спустились на первый этаж, перенося картину и амулет из кабинета в подпол. Иззе растерянно посмотрел на Веласко, потом на них. Терций вздохнул:
— Я позже объясню. Идите с ними.
Снова раздался стук в дверь, да такой мощный, что от стены отвалился кусок штукатурки. Еще немного и снимут с петель. Хорошо, что в этот момент Амико поднялся из замаскированного подпола, отряхнулся от паутины и пошел открывать. Терций слегка смочил волосы каркаде из кружки. Гомункул распахнул дверь как раз тогда, когда вояка собрался постучать в третий раз. Гвардеец едва не завалился на порог. Веласко с презрением посмотрел на него:
— Господа, имейте терпение. Я сомневаюсь, что секретарь хочет видеть меня мокрым и без одежды. Не дадите мне обсохнуть?
Увидь его сейчас Иззе, засмеял бы за паршивую игру, но капитан гвардии как будто смутился.
— Велено доставить без промедлений, — пробубнил он, — и осмотреть дом.
Гвардейцы оттеснили Терция к стене, оттолкнули Амико, замешкавшегося на пути, и деловито рассыпались по дому. Капитан гвардии пошел в сторону кухни и столкнулся в дверях с Сильвией. Та охнула от страха и вылила ему на ноги ведро грязной воды. Капитан разразился бранью и полез было за оружием, но Терций грозно напомнил:
— Капитан, за любое злоупотребление властью я взыщу с вас, так и знайте.
Это немного остудило пыл вояки. Его гвардейцы осмотрели дом снизу до верху, но без должного усердия, и это было просто замечательно. Спустились в продуктовый погреб, но потайной не приметили.
— Осмотр окончен, — наконец сказал капитан. — Что здесь у нас? — Он глянул на клочок бумаги, что принес ему один из помощников, и Терций напрягся. — Как интересно… Теперь пройдемте.
«Что они нашли?»
— Амико!
— Вы пойдёте один, — оборвал гвардеец. — Простите, господин. Приказ есть приказ.
Ух и неприятно. Что с ним там будут делать? Публично четвертовать? Терций кивнул Амико и распорядился:
— В мое отсутствие ты за главного. Позаботься… и не злоупотребляй.
Гомункул кивнул в ответ, а Терций сел в предоставленный для него экипаж. Со всех сторон его окружила стража. Секретарь явно боялся, что он куда-то убежит. Интересно, почему? Наверное, где-то всплыло, что Терций спелся с тёмными эльфами, вот и решили досмотреть дом. Искали улики. Будь у секретаря доказательства, конвоировали бы в темницу, да в кандалах. Подумав об этом, Терций принял более расслабленную позу. Незачем показывать, насколько он растерян, напуган и озабочен. Только не давал покоя довольный вид капитана, когда он посмотрел на тот клочок бумаги…
Карета качалась по мощёным улицам города. Гвардия зычно отгоняла от неё всех любопытствующих. За плотными занавесками пробивалось солнце и звуки жизни: рынок, постоялый двор, смех детей, ржание лошадей. Терций концентрировался на этом, чтобы успокоиться и спланировать, как он будет вести себя и что говорить во дворце главного жреца. Молину явно разозлило его промедление и не порадуют те выводы, которыми с ним собирался поделиться Терций.
Звуки города стихли. Карета взобралась на Священный Холм, на который, по легенде, спустился сам Великий Ткач и передал книгу Мельхиору Заступнику, чтобы тот научил человечество, как двигаться в сторону лучшей судьбы. С тех самых пор люди наизусть выучили слова из книги и, казалось, вот-вот уже станут чище самого солнца в погожий день. Но в канавах под холмом многие люди всё еще искали себе пропитание. Только живущие в сытости могут принять голодную аскезу. Прежде чем очистить и улучшить весь мир, его сначала нужно хотя бы досыта накормить.