— Вы хитрый лис, — протянул секретарь, — но хитрость не всегда равняется уму. Вы должны были разоблачить тёмных эльфов, а не погружаться в эти… тонкости.
— Вы не правы. Я должен был подтвердить причастность тёмных эльфов, но не могу. Это не они. Я скоро предоставлю вам свой полный отчет. Просто сбор доказательств занял чуть больше времени, чем я предполагал.
Молина ударил кулаком по столу:
— Вы меня не слушаете! Грязный нелюдь! Тёмных эльфов необходимо немедленно устранить! Отправить восвояси! Сгноить! Пока они не сгноили нас! — Он вскочил из-за стола, опрокинув на пол кости и кубок. — Вам, Веласко, не понять, в каком положении сейчас королевство. Эльфы давят на нас! Сватовство! Оно погубит всех нас! — Секретарь положил руки на стол и посмотрел в глаза Терцию. — Что значит один небольшой подлог, если на кону стоит судьба целого королевства? Мне не нужна от вас правда, Веласко. Мне нужно от вас ровно то, для чего я вас снял с этой загаженной скалы. Если вы считаете себя истинным сыном Онте, вы мне это дадите. В противном случае... Я найду за что наказать вас, и не считайте, что если широки в плечах, то эти плечи не дадут голове скатиться. Я достаточно ясно выразился?
— Да, господин.
— А теперь вы послушно сядете, — Молина швырнул на стол чистый лист бумаги, — и напишите то, что должны. Что вы узнали этот ритуал, его провели тёмные эльфы. Иначе лишитесь головы за государственную измену.
Конечно же, Терций подчинился. Глупо было бы сопротивляться, когда в твоих руках всё ещё нет никаких доказательств, а дома тебя ждут три зависящие от тебя жизни.
Терций покидал белокаменный дворец чистоты и святости с грузом беспокойства на душе. Он погиб. Выхода нет. Его зажали с двух сторон. Эльвала уничтожит его или сживёт со свету Бенито Кальдерон. Терций чувствовал себя растерзанным гусем на столе господина секретаря.
Когда Терций, сопровождаемый гвардейцами, пересекал сад, то заметил какое-то оживление. Смех, овации, мельтешение ярких нарядов между лимонными деревьями. Терций остановился на главной дорожке, посмотрел на фонтан и увидел то, чего совсем не ожидал. На парапете стоял мальчишка лет одиннадцати-двенадцати. Огненно-рыжие вихрастые волосы, красно-золотой наряд принца.
Мельхиор Четвертый внешне больше походил на мать, палладийскую царевну Иветт, и оттого казался золотом среди угля. Терций уезжал, когда мальчику было не больше четырех, поэтому не представлял, каким по характеру вырос наследник престола. По словам Иззе, мальчик был марионеткой главного жреца, по совместительству регента при несовершеннолетнем правителе, но в развязности позы принца читалось нечто иное. Сейчас он красовался перед многочисленными придворными, изображая святого Мельхиора, натянувшего нацеленный в небеса лук. Еще секунда, и священная стрела пронзит небеса и постучится в двери Великого Ткача. Терцию это говорило только одно – принц достаточно дерзок, чтобы сравнивать себя со святым, в честь которого получил имя.
— А ну вперёд, — рыкнул капитан гвардии, ткнув зазевавшегося Терция между лопаток.
В этот момент один из стайки гомункулов, весь оранжево-золотой, словно искрящийся на солнце апельсин, привлек внимание принца и указал на Терция. Наследник тут же крикнул:
— Эй, стойте!
Повелительные нотки в голосе. Прежде чем придворные успели среагировать, мальчишка юркой ящеркой скользнул между ними, промчался по дорожке и оказался возле Терция. Гвардия тотчас отгородила их друг от друга, но принц хмуро приказал:
— Разойдитесь! Не мешайте!
Мельхиор смотрел на Терция, а Терций на Мельхиора. Вблизи хорошо было видно, что у принца карие глаза онтейца, но палладийские веснушки на лице.
— Здоровенный! — восхищенно протянул Мельхиор. — Покажи руку!
— Господин, это так невежливо! — раздалось со стороны дорожки.
Сам Бенито Кальдерон. В длинной мантии жреца, которую поддерживала толпа маленьких неприметных служек. Мышиная гвардия, всегда за его спиной, всегда смотрящие на его ноги. Кто знает, что там с ними делает главный жрец, за закрытыми дверями.