Гомункул всегда способен распознать другого гомункула. Даже в толпе. Даже если они до этого не разу не виделись. Терций тайно завидовал этому странному чутью. Вот бы тоже сразу ощущать, какой перед тобой человек — порядочный или скотина. И человек ли он вообще. Приходится всю жизнь разгадывать эти расписные маски, опираться на ветер.
«Какой ты человек, господин Кальдерон?»
— Приказ принца для меня закон, — сказал Терций и тотчас расправил из-под плаща вторую левую руку. Мальчишка сразу защебетал, крутясь вокруг него:
— А на ней пять пальцев? Она так же сильна, как и другая левая? А умеешь сражаться тремя руками?
— Увы, я не воин. Всего лишь учёный-дроувед.
Мельхиор поморщился:
— Зачем нужна третья рука, если нельзя снести ею кому-то голову?
Терций мысленно хохотнул над побагровевшей рожей Кальдерона. Не такой уж принц и ручной. Своехарактерный мальчишка. Оранжевый гомункул шепнул что-то на ухо принцу, и у того разгорелись глаза.
— Физалис говорит, что вы много лет жили в Вечной Ночи! — воскликнул принц. — Как интересно! Правда, что воинам тёмных эльфов нет равных?
— Всё так, господин.
— Господин Веласко не воин, чтобы судить об этом, Ваше Высочество, — вставил свое веское слово Кальдерон. — Нет воинов лучше, чем герои Онте…
— Это скучно! — воскликнул принц. — Я видел этих героев! Чудо, если они смогут дотянуться до пальцев ног! Я хочу послушать о героях Квараны. Уж где не бывает пузатых.
— Но не сейчас, — строго сказал Кальдерон. — У вас занятия.
— Учёба-мучёба, — пробормотал Мельхиор, скорчив недовольную физиономию. — Житья нет… Ну хорошо. Это мой долг. — Он снова посмотрел на Терция. — Приходите сегодня на вечерню в соборе Святого Мельхиора!
— Ваше Высочество, богослужение не место для праздных разговоров, — напомнил Кальдерон.
— Но после в театре Пако дают «Покаяние». Я могу приглашать кого хочу, так что ты, — Мельхиор бесцеремонно обратился к Терцию, — будешь присутствовать. Это приказ государя! Не опаздывай на вечерню.
— Я вас понял. — Веласко поклонился, скрывая набежавшую на лицо улыбку. — Я непременно буду.
Принц и главный жрец отошли, тут же переключившись на новый разговор. Гомункул Физалис поклонился Терцию и вдруг сказал:
— Должно быть, вы давно не исповедовались, господин Веласко. Настоятельно рекомендую сделать это сегодня. Не забудьте сначала сказать об этом Его Высочеству. Он окажет вам большую честь.
После этого Физалис загадочно улыбнулся, ещё раз поклонился и побежал следом за хозяином.
***
Амико встретил Терция в дверях дома.
— Всё прошло хорошо, господин? Я боялся за вас.
— Всё хорошо. — Терций погладил гомункула по голове. — Меня кое что заставили сделать. Ничего не случилось в мое отсутствие?
— Ничего существенного, господин. Мы с Лирдой чуть не убили друг друга, в остальном всё замечательно.
Еще новой драки слуг ему не хватало для пущего счастья…
— Послушай меня, Амико. Лирде и так тяжело. Я запрещаю тебе ругаться с ней.
— Конечно, господин. Но что делать, если она ругается со мной, а не я с ней?
— Терпеливо сносить, как и положено мужчине.
— Я не мужчина. Я всего лишь гомункул, но ваше распоряжение попытаюсь выполнить.
Сильвия и Лирда уже накрывали на стол. Эльфийка перекидывалась гневными взглядами с Амико, но тот сохранял полную невозмутимость. То ли старался угодить хозяину, то ли правда абстрагировался. Иззе выглядел настороженным и задумчивым:
— Что случилось? — тихо спросил Терций.
— Вы не догадываетесь? Спуститесь в подвал, посмотрите.
Точно. Там ведь галерея смерти из того заброшенного дома. Терций вздохнул:
— Нам предстоит долгий разговор. Пройдемте в мой кабинет.
Придется признаться, что он намеренно скрыл галерею, и поговорить о том, что заставил его сделать Альваро Молина. Когда двери кабинета затворились за ними, Терций сказал: