Бенито Кальдерон побагровел.
— Ваше Высочество, это недопустимо! — прошипел он. — Это будет оскорблением достопочтимых жрецов, которые будут благословлять вас на лучшую судьбу!
— Я будущий король! — отрезал Мельхиор. — Я так хочу!
— Ваше Высочество. — Терций низко слонил голову перед упрямцем. — Я бы с радостью благословил вас, но вот беда – благословения Матери Ночи действуют только, если их произносит жрица, а я всего лишь ваш покорный слуга.
Мальчишка нахмурился, но, видимо, это объяснение его удовлетворило.
— В таком случае, — сказал он, — я просто хочу, чтобы вы присутствовали на моей коронации через месяц и пришли в любой другой раз, когда я позову вас рассказывать о Кваране.
— Конечно, Ваше Высочество…
Терций с трудом отсидел до конца спектакля. Проводил актёров бурными овациями после того, как они спели и сплясали по третьему кругу. Настала пора поговорить с Дульсе Амбар.
Будуар актрисы был небольшим, но отличался роскошью. Разноцветное стекло, позолота, зеркала, бархат винного цвета. Она сидела у изысканного туалетного столика и расчесывала длинные золотые волосы изящным черепаховым гребнем. Дульсе Амбар явно ждала его прихода. Обернулась, и её оранжево-медовые глаза прищурились, подчеркивая искренность улыбки.
— Господин Веласко, — сказала она. — Проходите, садитесь. Хотите выпить?
— Н-нет, — с трудом выдавил Терций, но тут же очнулся, прошел вглубь будуара, огляделся. — Не боитесь, что вас подслушивают?
— Я умею подкупать и отводить глаза. — Дульсе снова улыбнулась. — Меня зовут Эдретель. Моего брата вы уже видели.
— Физалис?
— Да. — Эльфийка продолжила расчесывать волосы. — Чтобы выжить, приходится притворяться кем-то другим. Гомункулы — лучшая маскировка в Карамаргосе. Можно затеряться в толпе, молчать, глупо улыбаться, ссылаться на несуществующие приказы, и никто не задаст вопрос, почему ты не стареешь. Можно десятилетиями наращивать связи, плести замысловатые сети.
— Погодите, но ваши уши…
Эдретель положила гребень на столик, вздохнула:
— Чем-то пришлось пожертвовать. Нам с братом — своей сутью. Мы научились вести себя, ходить и говорить, как это делают гомункулы. Уши — не самая большая плата за то, к чему мы стремимся.
— А стремитесь вы, должно быть, к свободе?
— Разумеется.
— Что-то это не вяжется с подлостью ваших методов.
— А… Неллор рассказал. Вы приютили ту жалкую дроу. — Снова медовая улыбка. — Именно поэтому мне захотелось поговорить. У вас обостренное чувство справедливости. Я считаю, что это прекрасно, но ради того, чтобы добиться справедливости, нужно пережить множество лишений. Испить яду ради истины. Каштаны не достать из огня, не испачкавшись и не поранившись. Понимаю, для вас это, должно быть, слабое оправдание, но напомню — даже свободным светлым эльфам нужно притворяться кем-то другим. На земле нет места для нас. Всё, чего мы хотим — обрести дом и право быть собой.
— Поэтому вы воруете мелкие безделушки у тёмных и подставляете служанок? — съехидничал Терций.
Леди Эдретель рассмеялась без тени злобы или раздражения. Словно звон серебряного колокольчика разлился по будуару.
— Мы не гордимся тем, что воруем и обманываем, господин Веласко, но что ещё делать слабому в мире, где все против него? Думаете, лучше смириться? — На сей раз улыбка эльфийки вышла ядовитой. — Эти безделушки очень важны. Понимаете, господин Веласко, дроу не просто поработили нас, но и заставили забыть техники и традиции, чтобы мы стали беспомощными. Когда-то среди светлых эльфов было немало алхимиков и магов, а сейчас почти никого. Вот и воруем артефакты врага. Разбираем. Изучаем. Вспоминаем. Чтобы однажды развеять проклятье над Квараной и освободить солнце из плена.
— Звучит красиво. Даже слишком. Да верится с трудом.
Эдретель вздохнула, отодвинула зеркало на столике, продемонстрировав изображение эльфа с шестью крыльями.
— Что вы знаете о нашем боге, господин Веласко? Ничего, верно? Наш бог – это солнце. У него есть три лика. Золотой – Любовник. Белый — Воин. Красный – Отец. Поэтому мы и зовёмся Белым Солнцем. Мы воины, а воины просто так не сдаются. К тому же, не так уж мы и слабы… Да, может, не оружием и магией, но своими связями. — Она многозначительно посмотрела на Терция. — Мы можем помочь вам в расследовании, господин Веласко.