«Как тонко подмечено. Какие же эльфы тебе больше нравятся, Терций?».
— Зря вы это сказали, Иззе. — Веласко едко усмехнулся. — Я отправился в Кварану по сугубо личным мотивам, но в итоге застрял на четверть века. Это был не самый приятный опыт.
— Да, я знаю, вы были в плену у матриарха дома Вейстури, пока вас не вызволили онтейские дипломаты. Также я знаю, что с вами хорошо обращались. Не в пример другим пленникам или рабам дома. Однако вы всё равно болезненно вспоминаете о том времени. Почему?
Почему? Такой простой вопрос, но какой же каскад болезненных воспоминаний он вызывает.
— Я предал Онте, — глухо ответил Терций. — Стал любовником Беларссин, был её советником касаемо Онте, а затем королевство вызволило меня. Это… постыдно.
— Кто осудит? Тот, кто осудит, никогда не бывал на вашем месте. Мы… крайне убедительны.
Что это? Утешение от дроу? Как дико звучит. И вдруг слова полились сами, словно кровь из раны:
— Дело не в этом. В какой-то момент я смирился, что никогда не вернусь в Онте, и начал налаживать свою жизнь. Пытался привыкнуть к Кваране. Научился считать её своим новым домом. Перестал быть прежним Терцием. Стал на толику тёмным эльфом, прям как вы и сказали. В Онте, по ночам, меня мучала тоска по Кваране. Наверное, поэтому я и стал дроуведом
Из-за мантильи раздался смешок:
— Вы меня удивили. Почему же не вернулись? К чему эти бессмысленные страдания? Пускай о вашей душе беспокоятся духовники.
«И правда, почему я не вернулся?»
— Я боялся, — признался Терций. — Там случилось много плохого, Иззе. Много поводов для ночных кошмаров. Наверное, вам не понять.
Да, что может понять этот дроу? Даже если он жил в Кваране с рождения и был в немилости у родного дома, что он может понимать в страданиях попавших туда иноземцев, у которых отняли солнце? Ни-че-го. Может, это знак, что стоит выбрать сторону угнетенных? Терций задумался, замолчал, а Иззе не пытался вновь разговорить его.
Когда они вернулись домой, Сильвия отворила им дверь. Терций удивленно спросил:
— А где Амико?
Скривившись, старуха кивнула в сторону кухни. Оттуда раздался грохот, крики, смех. Затем выбежал сам Амико, хохоча как сумасшедший, а следом, крича и бранясь на эльфийском, Лирда, вооруженная скалкой. Гостиную припорошило мучным снежком.
— Что здесь происходит?! — крикнул Терций, так сильно хлопнув дверью, что на пол свалился еще один кусок штукатурки.
— Она хочет меня убить! — воскликнул Амико.
— Я его убью, — задыхаясь от быстрого бега, подтвердила Лирда.
— Они развлекаются так весь вечер, — проскрипела Сильвия, шаркая на кухню. — Нелюдка и недолюд. Когда-нибудь я убью их обоих.
Терций устало вздохнул, скрестил руки на груди, а третьей промассировал переносицу. Не было сил браниться, но Амико всё понял без слов. Он поклонился Лирде и произнес:
— Благодарю за прекрасно проведенное время. Предлагаю перенести на завтра.
Почесав спину скалкой, Лирда махнула рукой и вернулась на кухню. Когда она ушла, Терций строго спросил у гомункула:
— Что я тебе говорил о Лирде?
Тот, сияя белозубой улыбкой, ответил:
— Вы несправедливы ко мне, господин. Я в точности выполнил ваши указания. Молчал и улыбался каждый раз, когда она пыталась вывести меня из себя. Сносил как мужчина. Но вы ничего не говорили о проявлении дружелюбия.
— Да? Это из-за проявления дружелюбия она хотела убить тебя?
— Да. Понимаете ли, в какой-то момент она устала ругаться. А потом пощупала меня чуть пониже спины. Я решил, что это проявление добрых намерений, и тоже пощупал ее чуть пониже спины. Кажется, я неверно интерпретировал ее жест. Прошу прощения.
Амико заглянул в глаза Терция, как преданный пёсик, который сожрал ботинки хозяина и сейчас очень сожалеет об этом.
— Не строй из себя оскорбленную невинность, — процедил Терций. — Я слышал смех. Ты прекрасно предугадал реакцию. — Потом Терций призадумался. — Но и Лирда как-то быстро отступила и даже не нажаловалась на тебя. Неужели вам обоим это нравится?!