— Приношу прощения за беспокойство, но дело не ждет. Мы знаем для чего вас призвали в столицу. Тише. — Он улыбнулся еще шире, увидев, что Терций напрягся. — Вам ничего не угрожает.
Экипаж нырнул в сутолоку вечернего города. На одной из улиц в плотно занавешенные окна кареты полетели навоз, гнилые овощи и крики толпы. Город кипел. Суп из ненависти, страха и отвращения.
— Город все меньше любит нас, — констатировал тёмный эльф. — Пока не осмеливаются взять квартал Вечной Ночи штурмом. Нам ни к чему лишняя кровь.
Ага. Изящество, смирение и ложь.
Наглухо запертые ворота в квартал Вечной Ночи отворились по велению эльфа в маске. За восемь лет район ничуть не изменился. Всё так же ни одного красного огонька в домах, хотя дым исправно курился из каждой трубы. Обитателям Вечной Ночи не нужен солнечный свет. Вместо деревьев и клумб — развесистые светящиеся грибы, чудом выживающие под палящим солнцем Карамаргосы. Когда-то Веласко гулял здесь и даже ужинал в домах знатных купцов, но никогда не бывал в резиденции госпожи посла. Эльвала из дома Валасте была в крайне напряженных отношениях с Беларссин Вейстури, при дворе которой Терций провёл так много лет.
Экипаж остановился у огромного темнокаменного особняка. Провожатый вышел первым и распахнул дверь перед гостем, сложившись в изящном поклоне. Не эльф, а бесшумная тень. Из особняка вышла одетая по-мужски женщина-дроу. Статная, зеленоглазая, в доспехах, волосы заплетены в небрежную косу. За воительницей — несколько вооруженных женщин. Поклон, больше похожий на кивок головы – эльфийки Вечной Ночи не привыкли кланяться мужчинам.
— Госпожа ждет, — сказала незнакомка.
Его провели в роскошный, утопающий во мраке особняк. Специально для Терция слуги зажгли многочисленные свечи, и вот дом начал наполняться светом и цветами. Мрачный, но типичный для дроу интерьер в многочисленных оттенках чёрного, серого и серебряного. Кованые паутины, статуи из чистейшего серебра, изображающие красивых юношей: обнажённых, играющих, сражающихся на дуэлях и погибающих в схватках. Пожалуй, было много необычной для дроу глубокой зелени: в портьерах и гобеленах, витражах и бархате обивки.
Его привели в уютный кабинет для приёмов, а затем вышла и сама госпожа Эльвала. Терций много слышал об этой властной женщине, но никогда не видел вживую. Кожа у неё была особенного серебристого цвета, не такая тёмная, как у ее слуг, и мерцала лёгким жемчужным сиянием. Длинные белые волосы, собранные в сложную высокую причёску, отливали зелёным, как и яркие кошачьи глаза, обведённые чёрными тенями. Украшение – серебро и ядовито поблёскивающие изумруды. Чёрно-серебряное платье, обнажающее плечи и декольте, словно смеялось над женской модой Карамаргосы, где принято было сплющивать грудь жесткой кирасой лифа, а не выставлять на всеобщее обозрение во всей полноте. Изящную шею Эльвалы обвивали серебряные цепи и нити чёрного жемчуга, а на руках госпожи сидел маленький спруг. Круглое шестиногое создание чем-то напоминало паука, но имело кожистый хоботок и длинный гибкий хвост, которым оно обвило руку хозяйки. Госпожа царственно протянула увитую перстнями ладонь, Терций склонился и поцеловал воздух над мерцающей кожей.
— Встаньте, господин Веласко. — Эльвала повелительно взмахнула рукой. Голос у неё был приятный, грудной, и только он выдавал, что дама уже в возрасте. — Благодарю, что вы откликнулись на мой призыв. Я надеялась, что двадцать пять лет в Кваране не прошли для вас даром. Я не ошиблась. Садитесь. — Она указала на кресло, а затем властно распорядилась. — Напитки и закуски сюда, живо!
— Благодарю, но вынужден отказаться.
— Не бойтесь отравления. Вы и сами прекрасно знаете, в каком я сейчас положении. Если нынче ночью вас найдут мёртвым, мне уже никак не решить возникшей проблемы. Вы нужны мне живым, с хорошо думающей головой на плечах.