Всё случилось очень быстро. Стоило только Амико взобраться на середину лестницы, как подобная молнии вспышка отшвырнула его к стене. Он врезался в нее и, дымясь, упал ничком. Терций закричал, кинулся к нему, схватил за плечи, чтобы перевернуть, и его руки обожгло. Белая вспышка в голове, а дальше наступила темнота.
Темнота была долгой и засасывающей. Голоса, запахи, яркие вспышки, обрывки молитв и голоса жрецов в храмах. Они говорили о Ткаче, о Матери Ночи, о Господине Белое Солнце, а потом весь мир затопило водой. Очень холодной водой. Б-р-р!
Терций пришёл в себя. Он был привязан к стулу на все руки и ноги, да ещё и поперёк туловища. В помещении горела небольшая свеча, оранжевый свет почти не разгонял темноты. Подслеповато щурясь, Терций огляделся. Это не дом Рубена. Что-то помельче и с потолком пониже.
— Зря вы отринули нашу дружбу, — сказала тень вне поля его зрения. — Вы казались мне человеком совести.
Знакомый певучий голос, только теперь без жалобных или дружелюбных ноток. Холодный, как нож у горла. Терций снова дёрнулся в верёвках, но они крепко держали его.
— Не трепыхайтесь. — Рильдинтра вышел на свет. Хищно суженные серые глаза по-кошачьи сверкали. — Это крепкие моряцкие узлы.
— Где я?
— Там, где не найдут. — Эльф улыбнулся, пнул колченогий табурет поближе к Терцию и сел на него. — Начнём наш разговор. Что вы здесь ищете, господин Веласко?
— Так это ты всё подстроил? — догадался Терций. — Ловушка? С чего ты решил, что мы пойдём к Рубену? Как ты вообще понял, что дроу рядом со мной не будет?
Тот театрально пожал плечами, потом снова улыбнулся Терцию:
— Если вас это утешит… У вас не было шансов. У меня был заготовлен план на любое из ваших решений. Так бывает, когда превращаешь город в свою ловчую сеть. Но что я о себе да о себе? Рассказывайте, Веласко, что мне искать в этом гадюшнике.
Терций снова оглядел помещение, но не увидел стола с пыточными инструментами.
— Здесь неплохие виды на море, особенно если подняться на вершину вулкана, — ответил Терций. — В остальном не знаю, как вам помочь.
— Не желаете полюбовно? Ладно.
Эльф достал маленький перочинный нож, и Терций сразу напрягся. Но вместо того, чтобы выписывать им на шкуре Веласко кровавые узоры, эльф надрезал собственный палец. Что-то под его рубашкой вспыхнуло красным. После этого он капнул своей кровью на руку Терция. Тот с ужасом увидел, что капля быстро впиталась в кожу, не оставляя и следов.
— Я могу и не полюбовно. Я подчинил целый корабль. Что я, по-вашему, не вытрясу из вас правды?
Глубоко в руке зародилась боль. Сначала не сильней комариного укуса, но вскоре заставила Терция судорожно дышать и ронять пот. Вены вздулись, пальцы скрючились, словно когти хищной птицы. Усмехнувшись, Рильдинтра поставил ногу на подлокотник пыточного кресла и тихо пропел:
— Цветочки, цветочки, это лишь цветочки. Вы готовы к ягодкам, господин Веласко?
Терций дёрнулся, чтобы боднуть мерзкого эльфа, но тот со смехом ушёл от удара. Между тем рука уже болела так, будто в нее воткнули раскалённый прут. Терций сдавленно закричал. Рильдинтра снова наклонился к нему:
— Что вы ищите, Веласко? Говорите!
— Честь эльфийскую, — сплюнул Терций. — Видать затонула в море.
— Шутить изволите? — прошипел эльф. — Вы думаете это всё? — Он щёлкнул пальцами, и боль начала ползти вверх по руке, словно плотоядный червяк под кожей. Терций закричал ещё громче.
«Боль, боль, боль! Пошто ты такая сильная?»
— Когда она дойдет до головы, вы умрете самым мучительным образом, — посулил эльф, снова склонившись над красным от боли Терцием. — Целая вечность агонии. Ну же, Веласко, вы так хотите умереть? Говорите, живо!
Боль уже лениво перекинулась на грудь, жадно сдавила сердце. Терций снова закричал и начал рваться из пут.
«Ну же, освободить бы хоть одну руку! Хотя бы одну и размозжить голову этому эльфу».