— Спокойно! Пожалуйста, без паники! – попытался перекричать гомон, воцарившийся в салоне, бортинженер. – Пристегните ремни, упритесь руками и ногами в переднее кресло! Приземление будет жёстким!
Дав указания, пассажиры последовали инструкции, и в самолёте опустилась тишина, предвкушаемая дальнейшими событиями. В кромешном безмолвие, изредка оборванной звуками ударов багажников о дверцы, что удерживали их, были слышны пошептывания пассажиров между собой, сопровождающимися громкими вздохами и выдохами. Никто не знал, что ожидало их, но неизвестность давило на разум и здравый смысл, которые медленно переходили в животный страх и панику.
Александр, вцепившись в переднее сиденье, повернул голову к Агате, которая шептала себе что-то под нос, а по её щекам скатывались слёзы. Очередной нервный срыв был очень не к месту.
Резкий толчок и небольшая тряска вызвало волну криков, которые впоследствии усилились, когда свет начал мигать.
— Мы умрём, – напугано утверждала Харрис, но Александр перебил её:
— Агата, послушай меня, – серьёзно начал Нильсен, но с каждым новым толчком истерика девушки нарастала.
— Нет, – всхлипнула та, зажмурившись, словно надеясь, что ей все почудилось, и всё это - страшный сон, от которого ей хотелось поскорее проснуться.
— Агата, – замявшись от очередного толчка, Александр продолжил. – Послушай меня! Прошу, открой глаза, – вопреки установленным правилам, парень прикоснулся к плечу Харрис, сжимая его своими пальцами, но та не разомкнула глаз. – Агата, взгляни на меня, пожалуйста, – отчаянно умолял Нильсен.
Девушка все же решилась открыть глаза, и, сквозь расплывчатую плёнку от накопившихся слез, посмотрела в голубые бездонные очи.
— Умница, – одобрительно улыбнулся Нильсен. – А теперь сделай глубокий вдох... и выдох. Вот так, ещё раз, – Александр демонстрировал на себе, как нужно делать дыхательные упражнения, помогая Агате прогнать панику.
— Это конец? – голос её дрогнул, но надежда на хороший исход в этом вопросе таилась.
— Нет, все будет хорошо, слышишь? – очередной толчок, сильнее обычного, заставил заволноваться самого Александра, но тот стойко держался, не выдавая эмоций, способные уничтожить последние капли веры и надежды в девушке. Харрис судорожно закивала головой, вновь поджимая губы и крепко стиснув руку парня.
— Обещаешь? – еле слышно спросила Агата.
— Обещаю, – уверенно и непоколебимо ответил Александр, не обрывая зрительный контакт.
Через минуту раздался сильный треск и за окном пролетели обломавшиеся консули крыльев, в которых находились топливные баки. Одномоментно из них вылился керосин, который мог бы превратить самолёт в огромный факел.
Гигантская железная махина начала падать пилотской кабиной вниз. Пассажиры вжались в спинки своих кресел от резкого наклона. Паника захлестнула каждого, истошные крики людей превратились в зов о помощи.
Всё происходило настолько быстро, что едва можно было уследить за хронологическим порядком событий. Кресла вырывались из пола, дюралевая обшивка разрывалась, как бумага, а болты и заклёпки свистели по салону, как пули.
В это мгновение стало действительно страшно, что сам Нильсен переставал верить в сказанное ранее. Кровь застыла в жилах, затем леденящим потоком растекалась по всему телу, а перед глазами проносилась вся жизнь, все моменты и воспоминания.
Александр крепко обнял Агату, словно в последний раз, а девушка вцепилась ногтями в его руку, оставляя глубокие следы на его коже. Из уст вырывались рыдания вперемешку со словами "Ты ведь обещал!"
— Я люблю тебя, лилла каттен, – прошептал Александр, прикрыв глаза, и стискивая в своих объятиях хрупкое тело Агаты, будто пытаясь уберечь её собой от неизбежного столкновения. Уткнувшись носом в грудь Нильсена, девушка свернулась в клубочек, пока в желудке ощущалась пустота, сжимающая в тиски.
Пилотская кабина вспахала землю невероятным ударом.
Темнота.
Казалось, что если и существует дорога в ад или рай, то она выглядела именно так, а все усилия живых, все их труды, войны и величественные здания были не более чем ударом лёгкого крыла о громаду времени.
Глава 2. Неизведанный мир
Бесконечная непроглядная тьма окутала всё существующее пространство. Не было никаких проблесков самого малого источника света, способный осветить то неизвестное, что их окружало. Темнота сгустилась настолько, что даже самый зоркий глаз не имел возможность найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться и помочь себе приблизительно понять, а то разгадать местоположение в котором они очутились.