«Язвить она смелая, а как доходит до дела, небось первая в кусты», – недобро подумала об Инне Аня.
– Пройдут годы, и повзрослевшие дети будут говорить о прошлом, как и ты: горькое похмелье отравленных лет. Этого ты хочешь? – прервала Инну Лера.
Пока Лиля спорила с Аней о проблемах воспитания молодого поколения, на разных концах стола пары женщин вели только им интересные разговоры. Инна рассказывала Жанне об Антоне, Лена беседовала с Аллой о художниках, у Киры нашлись общие интересы
с Лерой в сфере научных изысканий. Рита и Эмма поднимали горькие пласты своих семейных невзгод и многое другое. Воспоминания роились, уносились, возвращались… Одновременно женщины пытались услышать что-то из бесед подруг. Если возникала новая общая тема, они, не прекращая своего разговора, мгновенно включались в нее, торопясь поучаствовать в споре, стараясь успеть высказать свое мнение. Растревоженный улей гудел на все голоса. И по типу пчел его участники не сидели на одном месте, а пересаживались, выходили в коридор, снова возвращались к столу.
– …Я и при Советах часто себя Мышкиным чувствовала, а теперь так и вовсе… – еле слышно пробурчала Аня, издав при этом горький смешок.
– К тому же теперь корысть во всем и повсюду. А это, извините меня, уже не шуточки. И доискиваться до причин ее не надо, она на поверхности. Одни, не теряя время даром, «обряжаются» в давно забытую форму и, уверенные и умиротворенные, в церкви начинают крестом себя осенять и поклоны класть, считая свою миссию перед Богом выполненной. Другие вынуждены если не мириться, то терпеть такую человеческую слабость, как двуличие, уверяя себя – эффект Плацебо, когда сам себя лечишь внушением, – что ничего существенно опасного в жизни не происходит, – продолжила шутливо-сокрушенно вбуравливаться в рассуждения Ани Инна.
Та жестом остановила ее:
– Духовность бывает общечеловеческая и религиозная. Мы воспитаны в первой. И я не жалею об этом.
– И не видится тебе в том Божье вмешательство, так сказать, Его рука? Грубо говоря, прямо выражаясь… если церковь под эгидой государства, она обычно поет под его дудку и соответственно… – злорадно, с каким-то особенным смаком начала было Инна.
– Не найти Бога ни в душе, ни в космосе человеку безразличному, равнодушному, забывшему азбучные истины и тем более зловредному. Очень уж своеобразно и однобоко ты трактуешь нравственные понятия. Только этим знанием увенчались твои духовные поиски?
– стремительно нашлась Лиля.
– А ты поддалась паутине страха, навеянного телевизионными сюжетами из программы про невероятные мистические события, и застыла в ожидании пришествия.
Чтобы не разволноваться и не выйти за пределы приличия, поддавшись соблазну продолжить спор, Лиля вышла из комнаты.
– Инна, не злоупотребляй моим терпением. Сколько в тебе самоуверенной поверхностности! Не с того конца палку держишь. Смотри, чтобы не пожалеть, – строго заметила Лера.
– Лера пытается тебе втолковать, что духовная связь поколений – основа любого человеческого общества, – поправила Инну Жанна.
– Она меня учит! Уму непостижимо! Если не хватает соображения сказать что-то разумно-приемлемое, так лучше помолчи, – испустила негодующий вопль Инна.
– Не так грубо, – одернула ее Лера.
«Похоже, они не на шутку схватились», – удивилась Лена.
– Я, в твоем понимании, по причине своей личной бестолковости не воспринимаю прописные истины? Что с меня взять? Деревня, периферия, так, что ли? Сойди со своего воображаемого учительского Олимпа, – снова взвилась Инна, будто ведомая посторонней силой.
И тут же приняла независимое выражение лица с полной непричастностью к неприятному разговору.
«Сама себя высекла. Знакомый метод заводить себя и окружающих – стать в позу оскорбленной фурии. Мол, разве нам с нашими куриными мозгами понять ваши теории. Вам-то с высокой колокольни куда как видней и т.п.» Знаю, с кем имею дело, – не удержалась от злорадных мыслишек Лера.
«В том-то и ужас, что Инка не только «выделывается» на каждом шагу, но и знает это за собой. С оттенком самолюбования издевательски точно подмечает наши недостатки. Не из любви к истине и добродетели противоречит. Так и кажется, что с разной степенью обоснования, но с откровенной снисходительностью спешит объявить всех нас людьми второго сорта. И меня поспешила пнуть, дыша «благородным» негодованием. Так и рвется в бой. Дождалась своего часа.