Кира не могла сразу вникнуть в суть разговора Инны и Жанны, но, разобрав последние фразы, поняла, что Инна как пороховой склад, готовый в любой момент взорваться. «Нельзя ни на минуту спускать
с нее глаз», – подумала она и поспешила вмешаться, чтобы не дать времени для новых оскорбительных восклицаний в адрес Риты. Она заступилась за сокурсника:
– Зря ты о Васе так. Ты всегда надеешься доискаться до правды, но твои сведения редко соответствуют действительности, ты слишком предвзято относишься к мужчинам. Хоть запоздало, но я разъясню тебе Васину суть. Безвредный он был, по-своему добрый, беззащитный, ранимый, безропотно переносящий неудачи. Не нашел он в жизни свою верную стезю, вот и мучился. Его не удовлетворяло то, что он делал, чувствовал, что не достигает желаемых высот, и очень от этого страдал. Говорил, что в определенный период жизни он поместил себя в торпеду и заставил ее лететь, а сам не был готов к большой скорости.
Может, он вообще хотел бы двигаться в другом направлении, потому что сначала не понимал, что сам из себя представляет. Кто бы мог подумать, что душевные метания наложат такой сильный отпечаток на всю его последующую жизнь. При его апломбе трудно было предположить, что внутри он такой нежный. Я была чрезвычайно озадачена и озабочена одним обстоятельством, которое, видимо, ускользнуло от внимания многих. Теперь уж не скажу, что навело или натолкнуло нас на эту несколько неприятную тему. Помню только, что случилось так, что речь зашла о мистике, так он – тогда ему было еще тридцать пять лет – вдруг сказал, что у него уже составилось достаточно четкое ощущение кратковременности жизненного бытия и что отпущенный ему срок подходит к концу.
Сначала я подумала, что он, как обычно, рисуется и его слова суть не что иное, как желание добиться внимания, а не искренняя исповедь. Но что-то в тоне его голоса – быть может, легкий оттенок горечи – возбудило во мне сначала любопытство, а потом и подозрение. Я стала успокаивать его, ободрять: мол, не развивай эту тему, лучше покончить с этим мнением раз и навсегда, что твоя вера основывается на ложных представлениях, что этот путь никуда не ведет и с точки зрения логики сказать что-нибудь в его пользу мне нечего. Но я чувствовала, что переубедить его мне не удается. Как можно переубедить в том, во что человек сам верит как-то неосознанно? Как помочь человеку, если его мечты рухнули как карточный домик?.. Хвалила его, чем, как мне казалось, доставляла ему большое удовольствие. Видно, нечасто он слышал в свой адрес добрые слова. Потом довелось побывать в его семье.
– Ты в самом деле полагала, что он не выдумывал свои предчувствия? При всем моем уважении к тебе я этого не понимаю, – удивилась Инна, сделав вежливо-отсутствующее выражение лица.
– Так я считала не всегда, но в последний год на этот счет у меня уже не было никаких сомнений. Его слова как-то странно завораживали своей неожиданностью и болезненной искренностью.
– Версия не лишена интереса. Но только не при нашем воспитании, – саркастически хмыкнула Инна.
Киру кольнула легкая досада, но она продолжила развивать свою мысль:
– После горьких Васиных слов, когда случалось вспомнить о нем, мое воображение всегда рисовало то человека, разрываемого непосильной тоской и отвращением к себе, то гордого, трагического героя, сочинившего себе прекрасную сказку, но не нашедшего ее в реальной жизни. И тогда мне бывало грустно, очень грустно… И прежде чем мне удалось найти верное толкование его словам, он ушел от нас, и теперь мне уже не кажется странным, что горечь его слов особенно ощущалась в то его последнее лето.
Не каждый мужчина может стать лидером. Надо уметь ценить и простого честного труженика, если к тому же он добрый и порядочный
человек. Кому-то дано облагодетельствовать массы, а кто-то только для своей семьи царь и бог, и в том его счастье и заслуга.
– Вон Максим во многих странах побывал, на трех языках книжки в подлиннике читает. Гордится собой, для себя живет, только себя тешит, а детей не приобщил, не помог им поднять великие пласты культуры. Он сам по себе, они сами по себе. Вот и считай, кто лучше жизнь проживает, – привела конкретный пример Лиля.
– Ты же знаешь, Инна, жизнь – странная штука. Иногда слишком непосильной бывает наша любовь для тех, на кого она направлена, и тогда жар души растрачивается впустую. Ведь даже когда два человека любят друг друга, они любят по-разному. Никогда не понять до самого дна душу другого человека… Слишком много в мире и прекрасного, и омерзительного. Когда вспоминаешь, что все мы чуть-чуть верблюды, чуть-чуть «шизики» или шакалы, то многое начинаешь воспринимать проще, сочувственней, что ли. Душой…