– Она женскую красоту сделала символом тирании и жестокости, – не согласилась с Ритой Лиля.
– Один мой знакомый после общения с Марго сознался: «Всю жизнь держал себя в жестких рамках, в узде. Не надо было этого делать. Люби, сходи с ума, гори страстью. А там будь что будет! И бог с ними, с этими грозными возмездиями на том свете», – вспомнила Инна.
– Изменять не изменять – в Бразилии этим вопросом не задаются, – смущенно прыснула в ладошку Аня.
– Инна, я бы ответила твоему знакомому, что надо было перебеситься, прежде чем жениться. Жизнь доказывает, что я права, – сказала Лиля.
– Стоит ли ради страсти разрушать семьи? – спросила Аня, явно не ожидая ответа.
– Интересная постановка вопроса, я бы сказала, излишне прямолинейная. Ни на чью сторону я не стану и никого защищать в этой ситуации не хочу, – выразилась Лиля достаточно уклончиво.
– А мне разведенная подруга поведала, что после кратковременной связи с ближневосточным мужчиной для нее все наши мужики представляются незамысловатыми валенками. Ни обхождения, ни обожания, ни умения. Ну, если только на хозяйство годятся, на подсобную работу, – чуть смутившись, поведала Жанна. – …Для некоторых развод – это повод, спусковой крючок. Их, разведенных, теперь куда как много. И уже не кажется, что ситуация такая уж безобидная… Понимаю, счастья хочется всем… но…
– Не бойся, всех женатых мужчин не заграбастают, – давясь смехом, сказала Инна. – Но тем, кого заполучат, не дадут поблажки.
– Мужские и женские точки зрения на Марго абсолютно разные,
– продолжила Лиля. – С моей точки зрения, она женщина драматической, даже трагической судьбы. Сильная, властная, несколько экзальтированная, одинокая и такая ранимая! Трудно даже такой умной женщине участвовать в мужских играх – делать карьеру. В молодости Марго жила при температуре сорок градусов, буквально горела. Натиск и жизнестойкость были основными ее качествами. Знаешь, кому-то цепочки счастливых случайностей делают судьбу, а кто-то вкалывает до потери пульса, а ему только мешают: давят, давят.
– Не верю я в счастливые случайности. Их делают надежные знакомства и связи, – громко и насмешливо сказала Инна. – Марго – фантастически талантливая женщина с мощным тщеславием. Непредсказуемая, неуемная, яростная, азартная. Она не скрывала своих способностей и не искала легких путей. Сама о себе говорила: «В жизни должно быть много чего разного. Всего у меня хватало в избытке – и любви, и лжи, и стыда, и боли, и страха. Случалось, в любовь как в омут с головой бросалась. И мне было безразлично, что говорят обо мне за моей спиной. Всем пресытилась. Но когда человек проходит через тернии, ему больше открывается. К тому же от женщин жизнь требует большей силы духа, чем от мужчин. Она с нами не церемонится, чуть что не так – сразу наказывает. Меня это коснулось не в последнюю очередь. Судьба сама натягивала струны моей души и создавала такое напряжение, что они рвались.
Но я, сбросив постылые цепи, обретала второе дыхание, опустошенная физически и душевно, начинала все заново. Тоскливая пустота – не вселенская скорбь. К чему бесплодное насилие над собой? Мне хватало мощи ума, чтобы преодолевать чувство трагического и каждый раз подниматься выше ранее взятой высоты…
Вот и говори после этого, что жизнь прекрасна и удивительна. Удивительна – я согласна. И чем только не испытывается терпение женщины! Я уже сомневаюсь, было ли время, когда его границы не раздвигались до бесконечности… Стоит ли искать непостижимую божью справедливость, если ее нет? Страшные мысли? Скажешь, что я себе позволяю? Хитрить, воду мутить, произносить заезженные фразы – это не мое».
Марго постоянно на таком невероятном нерве, буквально на разрыве аорты, всегда и везде проявляет свой свободолюбивый своенравный характер. Когда она разъярена, лучше на глаза ей не попадаться – сметет, в порошок сотрет посягнувшего, как ей кажется, на ее права. Марго – женщина бешеного, неистового темперамента, прямо-таки вечный двигатель. Тайфун, стихийное бедствие. Диким, неприрученным мустангом была. «Остынь, пар из ушей идет», – говорила я ей, шутя. «И погибни», – добавляла она.