– Был один странный, несуразный случай до замужества. Но смотря как на него посмотреть. Неприятная мысль, правда, слабо пробрезжила, но не насторожила. Не бросилось это происшествие мне в глаза, не резануло по сердцу. Подумала: нелепое недоразумение. И память будто отшибло. Влюблена была. Какие уж тут трезвость мышления и расчет, – усмехнулась Лиля. – А в нем оказался скрытый порок и еще много чего плохого заложено. Все началось…
– Не началось, а проявилось, – поправила ее Инна.
– Отсюда трагические повороты, неожиданные выверты. Сам не жил и другим не давал. И полетела в тартарары моя несокрушимая вера в «высшей степени порядочного человека», коим я его себе нафантазировала.
– Несчастным быть много легче, чем счастливым, – усмехнулась Лера. (О ком это она?)
– Говорят, недостатки тоже сближают, – голосом, полным несокрушимого доверия, сказала Аня.
– Скорее вызывают сочувствие.
– А почему не отторжение?
– Предназначение женщины – жалеть.
– А для мужчин наши недостатки – это платформы, по которым они стремятся подняться выше нас. И все потому, что они эгоисты.
– В них заложено стремление повелевать. И мы должны у них этому учиться, – сказала Инна.
– А я, помнится, наивная, в первый год замужества уговаривала его: «Не очень налегай на вино, это вредно, можно ступить на скользкий путь. Мол, в праздник – куда ни шло, а в будни ни-ни». Не внял моим советам. Не мне тебе рассказывать, сама все понимаешь… И почему мы так быстро умираем в тех, кого любим, даже когда всю любовь и все свои силы им отдаем? Ведь и он любил…
«Сегодня Лиля в ударе. С чего это ее так развезло? Будто под Кириным кровом ожили былые дни, вскрылись давно зарубцевавшиеся раны», – удивилась Галя.
– Он находил себе оправдания, вместо того чтобы исправляться? Мол, в жизни мало что зависит от меня, больше от предлагаемых обстоятельств. Да? И ты шла на уступки? – спросила Жанна.
– Он даже не пытался понять, что делал неправильно и почему.
– Ум – духовные глаза человека, а разум – его интеллект. И эти компоненты имеются в нас в разных пропорциях. Бывает, что ум есть, а разума ни на йоту.
– Ха! Как умно! Я плыву, – фыркнула Инна, театрально подняв глаза к потолку.
– Ко всему прочему скрыл, что пьющий. Этот факт явился для меня полной неожиданностью. Целый год трезвый ходил вокруг меня кругами, как телок, привязанный на кол за веревку. Я успела свыкнуться с ним, привязаться душой… Подставил. Совершенно немыслимо, постыдно врал. Хорохорился, похвалялся… Остатки жалкого запоздалого тщеславия!.. А я верила и горбатилась на него. Вот в чем моя обида. Потом, как и с первым мужем, рассудок конвульсивно сопротивлялся осознанию ошибки. Болезненно отмахивалась от реальности. И он не пытался вникнуть в суть наших разногласий. Его все устраивало. Ему много не надо было… В таком непотребном виде являлся, в таком диком обличье…
«Лиля всегда умела приписывать людям добрые поступки там, где этим и не пахло», – огорчилась за подругу Лена.
– А я ведь, когда искала мужа, далеко не всех подпускала к себе, предпочитала людей неординарных. На эрудицию и поймалась. Умел красиво говорить. Трепло и только-то, пустая балаболка. Целый год с независимым видом курлыкал надо мной, уговаривал, видимость создавал. Вот и проследовала в его мнимый рай. А потом он все вокруг себя крушить стал… Почему бы и нет? Ха! За чем дело стало!..
Слова на поверхности, а что у каждого из нас внутри? У одних огонь, а у других лед, который они пытаются растопить с помощью горячительных напитков. Но ведь, глядя на него, нельзя было понять, что он алкоголик. Роковую оплошность совершила. Все проблемы переплелись и стянулись в тугой узел. Утратила я романтические
иллюзии по отношению к Дмитрию. Поперек горла стали мне его дифирамбы… И все равно хотелось иногда напомнить ему, как мы пребывали в небывалом волнении, как испытывали необъяснимую и неведомую прежде нежность: «Ведь было же! Было. Признай!»
– Хорошенькое приобретение, нечего сказать! – рассмеялась Инна. – Распознавать человека – это тебе не тридцать два фуэте крутить (в школе Лиля успешно занималась бальными танцами), тут другое должно быть задействовано. Интуиция. А откуда ей в тебе взяться, в детдомовском неопаленном цветочке? И кто это придумал, что человек влюбляется в проекцию своей собственной неосознаваемой части личности?