и то же. Вот и решила, что при самом оптимистичном раскладе он
– не вариант. Все в нашей жизни было мелко, противно. А во мне всё еще горела бескорыстная жажда любить и оберегать. Я как та Герда из сказки о Снежной королеве… Боже мой, сколько глупого, ненужного было в моей жизни! В страданиях нет сладости. Это придумали нечестные поэты. Страдания уничтожают человека если не морально, то физически... Развелась, сказав себе: «Тяжелый случай, но жить буду». Так говорят в больнице? Я могу – в моем конкретном случае – с уверенностью сказать, что если я разочаровалась в браке, то виной тому мужчины. Да… непросто жить на свете.
Лиля вдруг расхохоталась. Женщины дружно ее поддержали. Лене понравилось, что подруги смеются. Ей самой захотелось отвлечься, встряхнуться, развеселиться. Но рядом опять послышалось:
– …Жалкое подобие мужчины! – Это вырвалось из уст Ани.
– Не стоил он тебя, – успокоила ее Жанна.
– Воспитанность и такт передаются из поколения в поколение, только тогда они бывают истинны.
– Опять стонете! Совсем уболтали. Панихиду не заказать? – подала голос Инна. – Открою страшную, горькую тайну: добрых и любящих жен если не покидают, так изменяют им. У наших с Лилей мужчин все хорошее в них восставало против них же самих. Они сами не знали, чего хотят, потому что были без стержня. А мы в течение всей жизни с ними пытались взрастить его в них.
– У меня была подруга. Мужу досаждала, буквально измывалась над ним, а он все равно ее любил. А когда она ушла из жизни, этот
мужчина не захотел видеть рядом с собой другой женщины, хотя был еще достаточно бодрым. Вот и пойми его. Видно, опознал в ней свою судьбу, – удивляется Аня.
– Может, Георгий с самого детства никогда от жизни не ждал ничего хорошего, поэтому даже в каждом внешне благоприятном событии видел начало неприятностей? Отсюда его постоянная мрачность, неприветливость, излишняя настороженность, недоверчивость, отчужденность… И все же он был неизмеримо выше обоих моих предыдущих мужей. Животные инстинкты и алкоголь не имели над ним власти. Рук не распускал. А на язык злой был. Нет чтобы с юмором, самоиронией, как подобает умному мужчине.
– Смеяться над собой – удел немногих мужчин. Это заповедная зона избранных. Мой Вадик был из их числа, – заметила Мила.
– Не подобрала я ключика и к характеру Георгия. Из цепочки неудачных случайностей выстроилась вся моя жизнь.
– Не выгораживай мужчин. Они считали тебя железной, неиссякаемой, – сердито остановила ее Мила.
– Лиля, как я тебя понимаю! Мы с тобой по одну сторону баррикад. Георгий – твой тип! Рохля. Опять осмелилась полюбить неудачника? Переоценила свой иммунитет. У нас так: чуть зазеваешься – и ты
в дерьме. Но как ты его «причесала»! – беззастенчиво рассмеялась Инна.
– Полюбила? Громко сказано. Мирного сосуществования захотела. Георгию много было дано. Не чета другим. Ему прочили славу знаменитого конструктора. И он видел себя чуть ли не демиургом. Верил в несбыточное. Но не тот был промысел божий. Не справился он со своим талантом: возносился в небо, а шлепался в лужу. Видно, не совпадало его завышенное представление о себе с мнением коллег и начальников. И на этот счет было множество неопровержимых доказательств. Без лишних слов тут все понятно. Но и этого я пыталась пристроить, приобщить. А теперь и мой ему приговор такой же... И с ним облом вышел. Все у него кое-как, на скорую руку, все авось да небось. И дома, бывало, то бесится, то днями молчит.
– По мне лучше накричать, чем молчать. Не могу долго обижаться. Не умею скрывать того, что у меня на сердце. Я думаю, молчание – это слишком тяжелое наказание для меня и для человека, которого люблю. Я не могла себе такого позволить, – сказала Рита.
– Мне Жорка достался уже достаточно потрепанным. Вот что я тебе скажу, Жанночка: пожалела, подобрала и пригрела его на свою голову. Нарвалась на заразу. Сама себе устроила истязание. Думала, окажусь полезной. Хотела «подправить и в дело пустить», – усмехнувшись, ушла от подробного ответа Лиля. – Некоторые мужчины,
привыкнув к тому, что матери с ними нянчились, надеются, что и жены станут с ними как с малыми детьми возиться. А у нас тоже работа, еще и дети. Вешать на себя еще и это великовозрастное дитя у меня вовсе не было желания. К тому же всегда хорошо пригнанный механизм терпения с третьим мужем начал сбоить.