– Ты и на рыбалку ездишь? – удивилась Аня.
– А почему бы и нет. На природе не думается, только чувствуется.
И всё только хорошее, радостное. Будто отсекается все трудное, что возникало в течение недели.
Наверное, Алла хотела настроить подруг на приятный лирический лад, но продолжения беседы в том же русле не получилось. Видно, не стоило ей заводить этот разговор, не тот душевный настрой. Женщин сегодня «цепляли» только грустные темы.
– Человек не исчерпывается умом и наличием юмора. Я бы сказала, существо человека не ум, а совесть. Терзание совести – наш великий инквизитор, он делает из нас людей, не позволяет стать абсолютными скотами. – Это Лера подала голос, остановив тем самым приятные ностальгические воспоминания Аллы.
Инна сердито забурчала: «Не знает, чем человек отличается от животного?.. Тем, что умеет лгать».
Рита горько вздохнула:
– Вот и я говорила мужу: «Ни разу не испытав стыд за свои многочисленные гадости, ты и в следующий раз повторишь их, да еще с учетом опыта более изощренно, чтобы похлеще, больнее задеть, обидеть меня». А я-то, глупая, гордилась сама перед собой своим терпением, своей порядочностью. Советы своим молоденьким лаборанткам давала: мол, придет мой муж усталый, раздраженный, а я его накормлю, успокою, и лад в семье… Только оказалось, что его основная жизнь проходила где-то вне семьи… Настоящая любовь к нему в душу так и не постучалась. Безудержная, все сметающая на своем пути страсть гнала от одной женщины к другой. В жадном упоении вновь обретенной свободы рвался к следующей жертве. Многим женщинам на короткое время открывал свое быстро воспламеняющееся сердце, потому что эмоциональные взрывы долго не длятся. Смеялся: «Нужно ли идти против своей природы?.. Я как переходящий приз, как награда. Прелесть разных женщин в непредсказуемости». От каждой женщины его мозги взрывались, и он срывался как дверь с петель…
Легко жил, с панибратским отношением к жизни. Делал акцент на разнообразие. Ни на одну женщину всерьез не запал, ни с одной долго не задерживался. Он как бы все время находился в точке бифуркации (в неустойчивом состоянии, переходящем в нулевое). Пересмешник. Я поняла бы, если бы методом проб и ошибок искал что-то определенное, страстно желаемое… если бы полюбил другую и женился на ней – тут все ясно. Но носиться за каждой юбкой?.. Жил точно в
первобытном мире: только ради секса (овладеть и забыть) и желудка. То, что лишено тайны или хотя бы чего-то нового, интересного, недостойно его… Собственно, чего ждать, если нет сердечной привязанности… Судьба – это характер, это то, что заложено. В жизни нет ничего случайного. Все взаимосвязано. И даже то, что я ступила на чужую стезю, – не игра случая, а рок… Когда муж слишком далек от того, каким ты его хочешь видеть, – это невыносимо… Помню, узнав… буквально задохнулась от горького изумления… Удивительно, как живы воспоминания. Прошлое не оставляет в покое…
– Темперамент не спрячешь, если только закопаешь, – хихикнула Инна.
– Как это всё отвратительно! Вконец испортилось настроение,
– простонала Аня. – Почему непорядочность многими мужчинами возводится в ранг достоинства? Это факт отсутствия внутренней культуры?
– Если женщине не хватает физических наслаждений, она компенсирует их чем-то духовным, а у мужиков это не получается. Им не дано… – фыркнула Инна.
«Теперь Рита душу напоказ выворачивает, – огорчилась Лена. – Она будто подводит итог своей жизни. Рановато».
– В юности я где-то вычитала, что жизнь – это растворение нас самих в других, а верность – высшее проявление силы. И поверила в это. Хорошо, благородно сказано. Но это утверждение, наверное, из рыцарских времен. Хотелось бы вернуть в наше время понятия нравственности. Мечты, мечты, где ваши радости?.. Неясны мне были мотивы поведения Стаса. Блажь, баловство скуки ради? Дань темпераменту? Так я никогда ему не отказывала, сама была не против… Мне его не хватало, но я же не бегала… Или тут еще что-то странное…
– распалившись от воспоминаний, повысила голос Рита и нервными движениями вытерла носовым платком лицо и шею.
– Мартовский кот. Черта лысого ему не хватало. Я бы ему такой хай устроила! Ты позволяешь, и я себе позволю! Я бы ему задала перцу! Изобразила бы на нем пенку во всю стенку! – зло провозгласила Инна. Она чувствовала себя вправе дать волю раздражению.