– Рита, ты ревновала мужа? – негромко спросила Жанна. – Ну… это когда сама себя ввергаешь в безотчетный ужас, демонизируешь реальность, когда чувства достигают прямо-таки клинической остроты, когда осознаешь мучительный роковой тупик… ну, так, чтобы до умопомрачения…
– Ну и тему ты вбрасываешь, нечего сказать! – неодобрительно закрутила головой Инна, словно прогоняя неприятные мысли, в один миг горьким потоком хлынувшие из ее памяти.
Эта реакция не укрылась от внимательного взгляда Жанны, и она «сняла свой вопрос с повестки дня».
Галин нежный голосок вдруг прорезался:
– Бывало, в общежитии девчонки с ребятами вперемешку в обнимку сидят на койках, песни поют, хохочут, а я всегда на отдельном стульчике. Не позволяла, чтобы кто-то меня помимо жениха касался, чувствовала, что любовь – сосредоточение на одном человеке. А он всю жизнь мне не верил, нервы мотал. Как зверь становился. Что-то беспощадное возникало в нем в эти моменты… То посмотрела на кого-то не так, то сказала что-то не то. Я с ума сходила от постоянной грозовой атмосферы подозрительности. Ревность – плохой советчик в жизни. После командировок муж рыскал по квартире, рылся
в ящиках. Компромат искал. И этим перечеркивал все хорошее, что было между нами. Недоверие, сомнения, ревность – лавина, которая сминает человека, он становится одержимым.
Жанна мгновенно загорелась любопытством. А может, тема ей была близка, но она скрывала это.
– Ха! Она хотела, чтобы у ревнивца мысли были мудро соразмерны! – удивилась Инна. – Он же псих. И если я, как тебе кажется, ошибаюсь, опровергни меня.
– Может, у него в детстве был дефицит базового доверия?
– А эта его хамская манера неприятия твоего мнения. К чужим словам он прислушивался, ловил каждую интонацию, что-то выуживал для себя. Отродясь не встречала такого деспота.
– Он ставил меня в положение, в котором трудно доказать невиновность или непричастность. Почему выходил за пределы благоразумия? Почему чужим верил больше, чем мне? Они же нарочно его дразнили, издевались… Он плод законченного, закоренелого скептицизма?
– Ненормальный он, – зло отреагировала Аня. Она жалела Галю.
– Им хи-хи, а тебе ой! как хе-хе… – с плохо сдерживаемой яростью проронила Инна.
– У моей знакомой учительницы тоже очень ревнивый муж. Зная это, над ним постоянно подшучивают, а скандалы достаются Людмиле. Получая сомнительное удовольствие, задумываются ли шутники над тем, что изводят не только мужа, но и жену? А может, их действия преднамеренны? Вряд ли.
– Такая вот она, злополучная сермяжная правда жизни. Одни бесятся, другие от этого страдают. Владимир даже молодым был уже каким-то охладелым. Вместо любви его внимание смещалось на жажду власти надо мной, на желание мучить. Зачем добивался ненависти
к себе, что им руководило? Отсутствие здравого смысла, извращенный ум тому причиной или элементарная слабость? Случалось, так заигрывался…
Помнится, где-то читала, что Лермонтов будто бы считал, что женщина, приобретая характер, изменяет себе. Я бы рада быть просто женщиной, так ведь не позволяет, приходится бороться и с ним, и с собой. А еще говорят, что характер выковывается в горниле любви. Нет, в борьбе с мужским самолюбием, с многочисленными слабостями, с нежеланием смирить гордыню. Вот из каких «мелочей» складывается «Вселенная» человека... И сдается мне, ключевое слово среди них «эгоизм». И в нем столько безнадежности… Моя школьная подруга, измученная несправедливостью, лживостью и жестокостью мира, ушла в монастырь. А там матушка стала ее притеснять. Она и повесилась, не найдя нигде защиты…
– Ты повергла меня в шок, – испуганно пробормотала Аня.
– Недавно встретили мы мою знакомую с мужем. Наши ровесники. Выглядят прекрасно. Улыбаются. Когда они ушли, я упрекнула Владимира: «А ты вечно злой, раздражительный, вот и выглядишь на десять лет старше. И я с тобой вечно на нервах. А разве нельзя
и нам было жить как они: в добре, ласке, во взаимной заботе? В счастье». От эгоизма или от недостатка ума он на два шага вперед не видел?
– То-то твой муж казался мне человеком слишком уравновешенным, даже зажатым и не без странностей, – удовлетворенно сказала Инна, довольная своей наблюдательностью. – …Но при всем при том он талантливый инженер.
– Не понимаю, почему некоторые люди не хотят жить спокойно. Ведь это так просто. Почему им обязательно надо ссориться, мотать другим нервы, делать гадости? Это же глупо! Что привлекательного они находят в такой жизни? И почему я позволяла ломать свою жизнь одному, другому? Получается, своим терпением я сама себе все портила. Хотелось покоя, тепла, опоры… Замужества! Вот тут-то и призадумаешься… стоили они того? – вздохнула Рита и сделала скучающую гримасу, будто эти проблемы теперь слишком от нее далеки.