«Почему Кира молчит? Природная сдержанность не позволяет ей
ни свободно высказываться, ни тем более расспрашивать, – решила Жанна. – А у Лены эмоциональный паралич от избытка откровений подруг».
– Надо думать, ты поперла его, – взяла прежний, игриво-насмешливый тон Инна.
«Оседлала любимого конька», – вздернула плечами Рита.
– Из квартиры его мамы? Сама с сыном ушла, но не в общежитие,
а в однокомнатную квартиру. Профком помог. Им проще было отсудить часть квартиры у моего бывшего мужа, чем «выбить» новую.
– Молодец, своего не упустила, – одобрила Инна. – Око за око, зуб за зуб.
– Все по закону, – раздраженно ответила Рита, резко обернувшись к ней.
Она вспоминала прошлое, и мысли о прежних обидах с новой силой застучали в ее висках.
Жанна встрепенулась.
– Когда я случайно, походя, слышу грязные истории из уст мужчин, то думаю, что мир животных намного чище мира людей. Не дай бог постоянно жить в гадком окружении. С такой пугающей ясностью вижу в нем себя… как неотступные немигающие глаза ужаса. Затылком, спиной чувствую этот взгляд из ада… Мне кажется, можно умереть от позора каждодневных унижений, от стыда за себя. Ты ушла, а ведь многие живут в нем, хотя достойны лучшего… Может, напрасно Всевышний, экспериментируя над людьми, дал нам разум и свободу действий?.. Конечно, мы теперь все скептики, иногда всё хорошее нам кажется абсолютно невозможным, совершенно нелепым…
«И к чему эти ее разглагольствования? Все-таки невозможная эта Жанна, как застрявшая под ногтем заноза. Много мнит из себя. Какая-то ненастоящая, притворщица…» – раздраженно взглянула на соседку слева Аня и вопросительно перевела на Киру свои печальные серохрустальные глаза.
– Так вот, вернусь к нашему разговору, – резко остановила Инна Жанну. Та сердито огрызнулась: мол, что, теперь на меня переключилась? Но замолчала.
– Рита, уж коль у нас речь зашла о характерах, я выскажу свое мнение. Ты никого никогда не подводила, надежная, невероятно пунктуальная и ответственная, никого не обманывала и считала, что тебя всюду ждут открытые люди с распростертыми объятиями. Да ждут, чтобы использовать. Видно, детдомовская, наивная, нежизненная закваска крепко засела в твоей голове и не позволяла реально смотреть на жизнь. А мне сразу было ясно, что у тебя все этим кончится, и поэтому препятствовала вашему сближению. А ты, наверное, злилась на меня.
«Завела шарманку», – вздохнула Жанна. И ее мысли потекли тихим журчащим ручейком в другую сторону: «До замужества я с многими мальчишками дружила, но ни один из них не умел красиво ухаживать. Если и стояли на коленях, так только пытаясь выпросить близости. А мне хотелось преклонения, восхищения, поклонения, чтобы мне пели «бесаме мучо…»
– Конечно, родиться красивой – уже бонус, но подарком судьбы тоже надо уметь распорядиться. Я любой ценой хотела избавить тебя от разочарований, но ты говорила о своем замужестве как о деле уже решенном. Влюбленность не только слепа, но и глуха… Видишь, я не охотница до сентиментальностей.
Инна все больше расходилась:
– В юности мы безоглядны в своих решениях, бестрепетно глядим
в глаза трудностям, с безрассудной отвагой бросаемся в любовь. А в молодости уже не мешало бы подумать, чтобы потом не барахтаться, как не умеющие плавать. Ты же замечала за ним непонятное, но что оно значило, не стала уточнять. А у человека с годами развиваются не только положительные качества, но и вредные, сначала едва различимые, но если им создать благоприятные условия…
«Как кстати сейчас пришлась бы Валюша. Она быстро нашла бы нужную тональность в разговоре и не позволила бы девчонкам стонать. Сразу всю тоску-печаль разогнала бы по углам», – уже не
в первый раз за встречу подумала Кира.
– Мечты быстро завяли, нарядные розовые крылышки надежд обтрепались. Тумаки достаются тем, кто позволяет. Я бы сразу сказала: шалишь, братец ты мой… Так бы и влип в притолоку от одного только моего взгляда, и больше не чудились бы ему несуразные глупости. Раз и навсегда запомнил бы и вмиг обучился всем азам поведения от «а» до «я». А в результате оказался бы там, где оказался, и больше не торчал как бельмо на глазу… Как тебе это? – со злым вызовом спросила Инна, по-кошачьи гордо и упруго выгнула спину и расправила плечи.