К сожалению, сейчас время Эллис Дулитл, уличный язык лезет и с экранов телевизоров… И хватит гарцевать по Ритиной судьбе. Не третируй ее, не вытаскивай со дна колодца давно заброшенный хлам.
– Аня, провинившимся начисляй штрафные очки. Будем нарушителей удалять с поля, – рассмеялась Жанна.
– Лучше деньгами. Помнишь, как Евгений в общежитии установил в своей комнате копилку? А потом он и его друзья чаи с тортом гоняли.
– Прости, Рита, я ненароком, сорвалось с языка… – послушно признала свою вину Инна. – Только, знаешь ли, Мила, кому-то это хлам, а для кого-то, может быть, – разрушенная Вселенная. Я не имела «счастья» встретить такого психа, но гаденыша, подобного твоему мужу, на третий день взашей выгнала бы. Для таких мужиков нужно оставлять свободное пространство в три метра в поперечнике, и шаг вправо, шаг влево – расстрел. С моей легкой руки всех бы их… Мой третий, боясь – и не напрасно, – что я могу победить его в споре, грубо прерывал наши разговоры, рот мне затыкал. Так я быстро направила его куда подальше, чтобы не командовал, а ты миндальничала с мужем, увязая в его пороках как в болоте. Столько лет человека из него пыталась делать. Идеалистка. Он что, был медом намазанный? Может, ты и сейчас себе ищешь оправдания? – спросила Инна.
Лена сняла очки и обратила умоляющий взгляд в сторону подруги.
– Лена, ты сейчас видишь меня? – спросила Жанна.
– Нет, только предполагаю, – немного смутившись от прямого вопроса, ответила Лена, повернув голову на голос, – зрение сильно подсело за последние три года. Боюсь совсем потерять…
– Не гневи Бога. Ведь читаешь, и это уже много.
– Ты всегда была инициатором своих разводов? – теперь Жанна обратилась к Инне.
– Да. Хотела хоть в чем-то чувствовать свое превосходство. Иногда была снисходительна. Говорила, что он пока не готов к серьезным отношениям и должен пройти определенный жизненный путь, прежде чем стать мне интересным.
– И кто это сказал, что жизнь прекрасна в ее неосознаваемом эгоизме? – задумчиво произнесла Аня.
– Эгоист, кто же еще? – нервно рассмеялась Рита.
Разговор печальный и тревожный не кончался.
– Мир жесток к женщинам, – глубоко вздохнула Рита и замолчала.
«В глазах ее недоумение раненой птицы», – сочувственно подумала Лена.
– Выдохлась, что ли? – рассмеялась Инна. – Называй вещи своими именами. Не мир жесток, а лживые мужчины. Они специально себе таких «возвышенных» подыскивают, жалостливость и чувствительность им только на руку – натур утонченных проще заставить на себя пахать. Вы сами своей добротой и покладистостью, слишком любя и балуя мужчин, навлекаете на себя беды. Таким разнеженным пальцы в рот не клади. Они становятся непреклонными в своих слабостях. Откуда в вас эта чуть ли не религиозная терпимость? Генетическая, что ли?..
– После второго замужества я окончательно пришла к выводу
– без мужа лучше, – в сердцах сказала Рита.
– Получается, после первого замужества твоя вера в мужчин пошатнулась, но устояла? – шутливо спросила Галя.
– Значит, ты простила его, – сделала вывод Жанна.
– Бог простит. Не думаю, что он нуждался в моем прощении. Человек очень меняется по жизни. И в то же время не меняется. Сохраняется в нем стержень, если, конечно, он у него имеется. Это трудно понять. Но оба эти момента в каждом человеке как-то странно сочетаются… Сложная битва человека с самим собой всю жизнь происходит, опять-таки, если он хочет меняться... – Риту потянуло на философию. – Жизнь, собственно, состоит из простых вещей, но когда в ней отсутствуют какие-то звенья, человеку плохо… И все-же я не склонна видеть в мужчинах только подлецов. Мир без мужчин?.. Вряд ли…
– А небезызвестный классик сказал, что человеку нужен весь мир, – заметила Инна.
– Каждому свой. По тому, о чем человек мечтает, можно многое
в нем понять, – вступила в разговор Лера.
– Я, например, теперь мечтаю, чтобы желание писать стихи у меня не исчезло, – поделилась Рита.
– А мне достаточно, чтобы внуки были здоровы, – улыбнулась Лиля.
– Мечтать надо о великом, недостижимом, чтобы всегда впереди сияла звездочка надежды? – спросила Аня.
– Я за конкретную мечту. Великое тоже должно быть реальным, иначе это не мечта, а видение. Возьми хоть коммунизм, – ответила Лиля.