– Я могла бы смириться с ее агрессией, но только не с ложью и подлостью.
«Только ее страдания подлинны, а страдание других не в счет. Вот оно, высокомерие несчастливых, обиженных мужьями. Ненависть обычно небескорыстна. Может, и у них там было сомнительное, даже грязное дело? Что-нибудь с наследством… С чего бы ей пытаться умасливать свекровь?» – насупилась Жанна. Но внутри нее что-то стало комом и не позволяло дальше развивать обидчивые предположения. Она только тихо недовольно пробурчала: «Быстро перечеркнула нашу студенческую дружбу».
– Девочки, девочки, хватит бодаться. Мы же договаривались с вами убирать, вымарывать из речи грубые выражения, – обеспокоилась Аня.
Но ее слова потонули в общем гуле разговоров, их просто не
заметили. Не до церемониальных взаимных поклонов было в пылу вспоминания обид.
– …Многое я прощала Федору, но вот чего я никогда не забуду
и не прощу, так это один случай с дочерью. Замуж Лиза выходила. Ее будущий муж внимательно приглядывался к взаимоотношениям в нашей семье (мой муж тогда по просьбе Лизоньки играл роль примерного папочки), будто учился или примеривался, что можно позволять с женой, а чего нельзя. И вдруг слышу из кухни, как Федор говорит снисходительно-пренебрежительно про нашу дочь зятю: «Что с нее взять? Одно слово – женщина!»
Я взбеленилась, чуть по физиономии мужу не съездила. Хотелось всю дурь из него вытрясти… Но взяла себя в руки и потребовала выслушать меня. «Ты хоть иногда задумывайся над тем, что говоришь!
– прошипела я. – Этой фразой ты сегодня дал зятю разрешение не уважать твою дочь, делать с ней все что угодно. Ты испортил дочери жизнь. Я с тобой радости не видела, и ее ты обрек на такое же «счастье». Гордись своей глупостью!» А с него как с гуся вода. И ухом не повел! Не дошло… Он не умел слушать других, потому что был слишком уверен в своем мнении. Он во всем самый-самый… даже когда нос сует в приготовление еды.
– И что дальше? – спросила Аня.
– Развелась дочь через три года. Очень страдала, первое время чувствовала себя неполноценной, неудачницей. Потом поняла, что бывший муж ее недостоин. Он не мог, как и ее отец, оценить ни добра, ни заботы. И у младшей дочки есть трудности.
«Свои дети всегда правы», – подумала Инна.
– Иногда проблемы не стоит решать, если их можно обойти, – сказала Лера. – А у сына как дела?
– Нормально. Он руководитель небольшой фирмы. Пока процветает, а дальше что Бог даст. Мы любим друг друга, но часто спорим. Иногда приходится объяснять ему самые простые вещи. Только в отличие от отца, он задумывается над моими словами. Как-то ругаться в доме при мне начал. Я ему говорю, мол, когда произносишь матерные слова, ты выказываешь неуважение не только ко мне, но прежде всего к себе. Ты даешь понять самому себе, что слаб, не можешь сдержаться. А если просто не хочешь держать себя в руках, это еще хуже. Значит, ты жестокосерден, не жалеешь моих чувств.
А раз даже поссорились. Помирились, конечно, но осадок остался… Уехал Федор без нас с друзьями. Погода как назло была чудная. Он на природе, а я с внуками в городе, в жарище-пылище. Конечно, обиделась. Я без него с учетом любых обстоятельств одна никогда никуда надолго не отлучалась… А сынок тут как тут со своим советом:
мол, если не можешь изменить ситуацию, меняй отношение к ней. Ну, я и завелась. Говорю ему: «Нет чтобы сказать отцу – задумайся над своим поведением, а ты… Он гадко ведет себя в семье, а я должна что-то в себе менять, чтобы спокойно смотреть на подобные факты?
А почему бы ему не измениться, не стать добрее, порядочнее? Если всегда защищать подлецов, мир никогда не станет лучше».
Тут он занервничал, голос повысил. Я вздохнула и говорю: «Тебя убило, что мать из кожи лезла, чтобы накормить семью, а твой папочка в трудные годы начала перестройки оплачивал обучение дочери своей любовницы, этой хитрой шлюшки. Тебя до крови в сердце задело, что он променял тебя на чужого ребенка…»
– Так она не шлюха, а проститутка! – непререкаемо заявила Инна.
– Зря, конечно, напомнила. Не сдержалась. Закричала: «А ты, я знаю, простил его!.. А в семьи своих детей я не лезу. Мне же не нравилось, как перекраивали и коверкали мою собственную. Дети сами выбрали себе дорогу, спутника жизни. Если просили совета – советовала, просили помощи – помогала.