«Муж никогда не понимал ее как до́лжно, как она того заслуживала. Ее душа – кладбище иллюзий и мечтаний», – про себя посочувствовала Жанна Эмме.
– Как-то в припадке небывалой расточительности или в порыве неожиданного благодушия муж переписал на меня машину. Думал, свои грехи этим смоет. Но я так и не познала наслаждения от обладания частной собственностью. Я в ней не нуждалась. Мне нужен был только Федя. Если нет любви, никакими подарками пустоту души не заполнить.
– …Муж одной моей знакомой в тюрьме начитался религиозных книжек и стал порядочным человеком. Бросил пить, курить. Семью боготворит. Он – исключение из правил? – спросила Аня.
– Это значит, он и до этого был порядочным, просто его судьба сделала зигзаг, из которого он сумел с честью выйти.
– Почему человек не учится на чужих ошибках, а проходит свой путь, набивая шишки? – снова спросила Аня.
– Это не вопрос диалога или книг. Это вопрос целой жизни для
каждого. Человек ищет не рецепт, как жить, а смысл своей жизни. Сравнивать свою и чужую жизнь – занятие полезное, но крайне неблагодарное. Особенно если у всей семьи, как у родственников мужа Эммы, общий недуг – отсутствие любви, и они это находят совершенно нормальным и естественным, – усмехнулась Лера. – В принципе, все можно оценить. Цены нет только у любви.
А Эмма все продолжала свой разговор с Жанной.
– …К чести сына сказать, все эти годы он поддерживал и как мог защищал меня, осаживая отца в его гадких нападках и издевках. Дочек муж и слышать не хотел, за людей не считал, хотя одна теперь профессор, в вузе преподает химию, другая – предприниматель. «Они женщины, и этим все сказано!» – продолжал пренебрежительно говорить он.
– Может, напрасно ты так с мужем категорична, может, лишку берешь? Я понимаю, когда любишь, обиды быстро забываются, а если разлюбил, они всплывают из глубины памяти и выплескиваются во всех подробностях.
– Тебе пример его «любви и порядочности» привести? Да сколько угодно. Попросила я его свозить меня с внуками в лес, на природу, мол, ты каждый выходной на рыбалке, а мы в городе паримся. Так он привез нас в тридцатиградусную жару на песчаную косу, где ни кустика, ни травинки, оставил в раскаленной машине, а сам уплыл. Мне дурно от духоты, малыши плачут… Еще хочешь примеров?
– Мне ближе позиция отвлечения на что-либо более серьезное,
– растерянно пробормотала Жанна.
– Все испробовала, не помогает. Отношения с мужем – моя самая серьезная проблема. С остальными я прекрасно справляюсь… Любовь проходит, а горечь остается и терзает, превращая жизнь в беспросветный мрак тоски, затягивая в трясину безысходных обид. И стереть из памяти их никак не удается, – резко закончила Эмма, нервно стискивая руки. И вдруг тоскливо добавила:
– Вот ведь как бывает: за всю юность не случалось, чтобы меня оставляли. Влюблялась, разочаровывалась и первая уходила. Не было проколов, как говорили девчонки. А в замужестве не повезло. Можно подумать, я подряжалась исполнять только его желания… Что тут говорить? Давно разведен мост между нашими сердцами…
На этой грустной ноте рассказ Эммы иссяк окончательно. Глаза ее померкли и укрылись под защиту полуприкрытых век.
– Равнодушие, которым окутал себя твой Федор, пока ты страдала, теперь обернулось для него… мучением твоих нападок? Заставляешь его чувствовать себя виноватым? – насмешливо спросила Инна.
Ответа не последовало.
А она продолжила:
– Вот и пусть на себя пеняет.
«Вот откуда в ее взгляде эта тоска поздней осени и изморозь в волосах, – поймав изменившийся взгляд Эммы, подумала Лена. – Вот откуда эти плотно сжатые губы, молчаливость, твердая волевая хватка в любых делах. Бывает, что один гадкий поступок может заслонить или даже перечеркнуть все хорошее, что было до этого, а тут многолетняя боль. Чей вариант лучше – мой, Эммин? Она силы мужу отдавала, а он смеялся над ее любовью. Ей обидней… Судьба
у всех нас неповторимая. И жизнь у каждой одна-единственная… А что с душой? У нее огрубела, у меня очерствела?.. Нет, мы ее детям отдали».