– Боится?! Вместо того чтобы сказать, что не прав, исправлюсь, сделаю лучше, он заявлял, что раз мне не нравится, он больше не будет мне помогать. И не помогал. Мое малейшее замечание он использовал как повод разругаться и отказаться от домашних дел. Но не могла же я молчать, поощряя его безответственность?
Я спрашивала мужа: почему он на добро отвечает злом, почему он мое желание сблизиться с ним считает дерзким вторжением в его жизненное пространство? Молчал. Не мог ответить на вопрос. Его поведение на уровне интуиции, он так запрограммирован? Не задумывался? Не хотел? Он не утруждал себя самостоятельным анализом
своего поведения? Его лозунг: «Я всегда во всем прав». Он просто игнорировал вопросы, на которые не хотел отвечать. Не привык, чтобы его мнение оспаривали. Я прекрасно осознавала нецелесообразность ведения наших споров, в которых не могла переспорить или убедить мужа в чем-то, что противоречило моему мнению, но промолчать у меня не всегда получалось.
Меня с детства учили, что долг каждого человека совершенствоваться, преодолевать себя, свои слабости, что тот, кто не признает свои ошибки и недостатки, никогда не изменится к лучшему. Вот я
и пыталась как-то воздействовать.
– Федор не отвечал на твои вопросы, потому что опять-таки считал, что самораскрытие перед другим человеком ведет к закабалению.
– Но это при условии, если бы я к этому стремилась.
– Но ты же хотела сделать его себе понятным? – напомнила Лера.
– Но не подчинить… Он же грубо обвинял меня в глупости, в том, что я выдумываю сюжеты его измен, а я ничего не могла ему доказать, хотя помнила все до мельчайших подробностей. Он нагло врал, глядя мне в глаза. Я не могла этого понять и не хотела терпеть подобного положения дел в нашей семье, – растерянно и зло проговорила Эмма.
– Он, наверное, полагал, что все в семьях любым способом стремятся к власти. Над ним, видно, всегда довлела собственная мотивация поведения. Для Федора она главная, преобладающая, даже если с твоей точки зрения совершенно неверная. Для него крайне важно держать ситуацию под контролем и чувствовать себя победителем. А ты давила, давила его своей правильностью, порядочностью. Ты была права, и он ненавидел тебя за то, что ты заставляла его почувствовать унижение. Вот он и противоречил, да еще и гулял, доказывая тебе, что «на хрен ты нужна такая-разэтакая», – поставила жесткий диагноз «болезни» Федора Инна.
– Но это нелогично, даже глупо. В этом отличие мужчины и женщины? Любым путем, ложью, даже подлостью заставить петь под свою дудку? И они еще хвалятся своей мужской логикой!
– Не обобщай, – предупредила Лера.
– Получается, нормальный контакт, взаимодействие с таким человеком невозможно?..
– Если только льстить, лицемерить, пускать в ход все хитрости и уловки, свойственные женщинам, подлаживаться… Тебе это нужно?
– Но я никогда не повышаю голоса, не командую, мягко прошу или предлагаю. Федор как параноик: всегда ожидает от меня плохого, капризничает как избалованный ребенок, умеет только мучить,
тешить свое якобы оскорбленное тщеславие. Ему бы только теснить, подавлять, затмевать. Сам-то он любит поддевать, а его «не моги». Как бы он повел себя, если бы я не уступала ему в дерзости?
– К этому вопросу мы вернемся как-нибудь позже. Он слишком сложный, – улыбнулась Лера. – Пойми, именно твоя честность, непоколебимость, твоя правота внушали ему опасения и неуверенность
в его власти над тобой.
– Невольно возникает вопрос: как мне защитить мужа от самого себя, от страха оказаться ведомым?
– Да никак! С другими женщинами он тоже был ведомым… Черного кобеля не отмоешь добела. Человек, не признающий своих ошибок, никогда не изменится к лучшему, – негодующе возроптала Жанна, продолжая слушать Эмму с неослабевающим интересом.
– Надо было для удовольствия мужа прикидываться дурочкой,
– предположила Аня.
– Нелепая и предательская идея! Он и так меня в ничто́ превратил, так мне еще и саму себя принижать?
Эмма недоговорила. Инна спросила ее с внешне безразличным видом:
– А темперамент, а страсть Федора? Куда их денешь?
– Темпераменту всегда можно найти полезное применение. Только не стоит его путать с несдержанностью и распущенностью.