– А мой третий муж, только начав болеть, стал чуть нежнее и добрее. Значит, были эти крупицы человеческого в нем где-то глубоко запрятаны. Не может же быть, что они зародились, только когда он стал рассыпаться. Только ближе мы друг другу почему-то не стали… Может, я перегорела? Почему он раньше не понимал простейшие вещи? Разве надо обязательно получить удар палкой, чтобы ее бояться? Почему до этого в нем была только грубая, безобразная, бессмысленная жестокость? Отчего не замечал доброго к себе отношения, не видел моей боли? А может, эта его нынешняя нежность, доброта и забота только проявление рефлекса, боязнь быть брошенным, оставленным больным и никому не нужным на произвол судьбы? Хотелось бы верить в первое.
Кира принесла чай и кофе. Женщины разобрали чашки и на время угомонились.
А у Эммы свои мысли в голове: «Страсть к любви не имеет отношения. Может быть, она даже противоположна любви… Мужчинам, в основной своей массе, духовная любовь так же важна, как и женщинам? Наверное, нет, иначе они не компенсировали бы ее недостаток сексом. Неужели только уют, забота, дети?.. Почему женщина стремится замуж? Чтобы иметь рядом единственного, любимого. Может, она ищет только стабильности? Ее могут дать алименты. Нет, все-таки ради духовной близости... Путь человека к самому себе слишком долог. Иногда он длиной в жизнь. И не всем его удается пройти без потерь».
Опять двадцать пять
Женщины шумно спорили, одновременно участвуя в двух-трех темах, возникающих на разных концах стола. Лена пыталась вникнуть
в беседы подруг, но боль в позвоночнике отвлекала ее, рассеивала внимание.
– …Жизнь вообще штука непростая. И радостной ее делать надо нам самим. Никто не придет и не развеселит нас, – задумчиво изрекла Аня. – В школах почти совсем нет мужчин, а праздники у нас все равно проходят весело.
– …Женщины реже, но тоже лгут. Царь Николай умел любить, а женушка, эта хитрая немочка, надула его, скрыв свою наследственную болезнь, которой впоследствии наделила их единственного сына. Я бы такое не простила. – Это Жанна подала голос. – Моя подруга была слепая после детской травмы. Ее муж утверждал, что он тоже слеп не с рождения, но у них родился незрячий ребенок. Как она плакала, как проклинала мужа…
– ...А я когда от маленьких детей боялась уйти даже в магазин, советовала мужу запереться в ванной комнате и там головой биться
о стену до тех пор, пока дурь не схлынет, – вернулась к начатому разговору Лиля.
– Помогало? – удивленно спросила Жанна.
– Какое там! Еще хлеще и злее брюзжать начинал. До фанатизма раскалялся – водой не остудишь. Его занудство «по пьяной лавочке»
– неизлечимая болезнь. Жить меня учил. Цирк! Я на него войной шла, на улицу выгоняла, чтобы детям нервы не мотал. Тогда он хоть на время затихал. Не предвидела я такого «счастья» с ним, – вздохнув, поделилась Лиля. – Пьяным покалечился, а на мне зло срывал, будто я в том виновата. А я, страшась за его жизнь, умоляла его больше не пить, бегала за ним по буфетам и пивным. Все надеялась спасти. Шиш с маслом. Придет, наврет, наобещает с три короба, а потом опять за свое. Ему же в друзья набивались одни алкаши да подонки. Псу под хвост все мои старания… да еще гнал меня, чтобы не путалась под ногами. Что с пьяного возьмешь?
Нет чтобы ценить, что с ним нянчусь, так еще и гадил в душу. От глупости и главное от эгоизма все это. Как-то, будучи трезвым, бабой назвал. А я его спрашиваю: «Твоя мама тоже баба?» «Нет, – говорит, – она женщина. Она меня родила, у нас одна кровь, и этим мне ближе. А ты мать моих детей. В них твоя кровь подмешана». Я, видишь ли, ему чужая баба. Неожиданная мысль. Не готова я была к ней. Потом, пользуясь логикой слабой женщины, стал обзывать мои мозги куриными. Совсем деградировал. Я понимала, что он хамит, потому что у него не хватает ума ответить мне достойно. Все его отмазки наизусть выучила. Не так уж широк был их диапазон.
– Трус мстит за поругание своих надежд более жестоко, вот в чем штука. Если ему позволить, он может трансформироваться в чудовище. Такое вот, казалось бы, противоречие. Но такова его сущность, – прокомментировала Инна слова Лили.
– Может, и правда глупой была, раз столько лет вожжалась с мужем: нянчилась, жалела, пыталась подстроиться. Мое старание давало ему повод не особо перетруждаться. Когда он незаслуженно обижал меня, я всегда находила объяснение его недостойному поведению, оправдывала. И к чему это привело?.. Нельзя так принижать себя своей любовью. Наверное, мужское качество – стремление подчинить, а наше – уступить. Мы слишком терпимы к мужьям и беспощадны к себе. И еще ради детей мы смиряемся, притихаем, сносим мужские властные замашки. Тогда-то и возникает в них нечто, плохо вяжущееся с нормальным с нашей точки зрения поведением... Видно, судьба моя состояла в том, чтобы быть обманутой.