Аня недоуменно взглянула на Инну и обидчиво подумала: «За дуру меня держит».
«Смешинка ей в рот попала или разрядиться захотела. А сделать это проще всего анекдотом или маленькой безобидной глупостью»,
– решила Лена.
– Мужчины предпочитают, чтобы за них вкалывали, а они бы развлекались? Это ты хотела сказать? – спрашивала кого-то Инна. – А кто этого не любит, ты что ли? Чувство ответственности за семью тебе не позволяет, а то, небось, тоже разгулялась бы…
– Вот только про это не надо! Не терплю пошлости! – взорвалась Лиля, вызвав откровенную усмешку Инны.
«…И все-таки при всей искренности в рассказе Лили есть какая-то недосказанность, о чем-то она умалчивает. Что за этим стоит? Кое-что настораживает меня в ее рассуждениях. Не могла она бросить покалеченного, пусть даже не по ее вине, только из-за его несносного характера», – подумалось вдруг Лене.
И будто услышав ее сомнения, Инна наклонилась к ней и произнесла горячим сбивчивым шепотом: «С его-то физическими недостатками и загулять! Уму непостижимо! Вот как водочка перекраивает даже такого никудышного мужика. Такого позора Лиля не потерпела. Я как-то спросила ее, не изменяла ли она мужу, ну хотя бы от обиды. Твердо сказала «нет». Не могла опуститься до его скотства. «Это у мужчин измены грехом, по большому счету, не считаются. Можно подумать, что заповеди сочинялись только для женщин. Трактовка Фрейда им ближе. Помню, были у нас в гостях друзья мужа. Один из них закрыл меня в ванной на шпингалет и давай умолять, мол, что же ты такая правильная, измени мужу хоть раз, жизнь-то проходит даром. Вспомнить будет нечего… Изменить, а потом вспоминать свой позор? Не понимают они языка тонкости чувств. Вот если по голове ударить – им сразу доходит. Примитивные… А вот когда третьего мужа искала, ложилась в постель. Как же иначе? Это я за первого выходила в полном неведении». – «Ну и…» – подталкивала я Лилю на откровенность. Она ответила брезгливо: «Один импотент, другой – так, кое-как… Тошно стало, бросила я это противное дело. На судьбу стала надеяться, а она тоже подвела», – с наигранно веселым осуждением сказала мне Лиля».
«Все в ней было: молодость, простые сильные искренние чувства, ощущение особой приподнятости, доверчивая готовность к счастью, порядочность, верность. И где все это? Растоптано, изгваздано, изгажено… Куда девается гармония здоровых, счастливых, любящих и любимых людей? Не было ее в Лилиных семьях. Не везло ей», – искренне сочувствуя, думала Жанна.
«Судя по Лилиному виду, не скажешь, что идеалистка, а вот глядишь ты»… – не могла втайне не усмехнуться Инна.
Лиля сидела задумчивая и грустная. Ее мысли текли и вились, словно тонкий медленный ручеек из болотца. «Работа, заботы… Только
в зрелом возрасте стала позволять себе оценивать свое поведение в семье, пытаться его понять. (В молодости больше о чувствах думала: любит, не любит.) И пришла к странному выводу: когда любила Диму, то как бы находилась под собственным сильнейшим гипнозом и сама себе неосознанно внушала быть терпимой. А вот с третьим мужем попала под его гипноз и позволяла себе достаточно долго и бездумно подчиняться его влиянию. Но природа его воздействия была совсем другая. Первый муж был слабохарактерным. Я быстро избавилась от его гипнотического воздействия и от собственных чар влюбленности и трезво посмотрела на своего избранника. Вот и Эмма много лет жила под гипнозом своего мужа и его матери и не могла вырваться из их оков. Она их ощущала, злилась, но ничего не могла с собой поделать. Почему такое происходит?»
Развод
– Лиля, почему ты считаешь, что женщина при любом раскладе в разводе всегда в проигрыше? – удивилась Жанна. – Ну, если только смотреть на замужество как на конечную цель, как на вершину своих мечтаний, как на единственный подарок судьбы, тогда конечно… Так было раньше, когда женщины не работали и были полностью зависимы от мужей. Ушло время, когда в семье безраздельно властвовали мужчины. Моя племянница Рая говорила мне: «Вроде бы я не глупая, но, как это ни горько звучит, – просчиталась. Сначала юная, влюбленная была, потом некогда было задумываться – забота о детях, о муже занимала все мое время. Обо всех думала, кроме себя. Обязанности были оправданием