и смыслом моей жизни… Потом мысли стали возникать сплошь болезненные, унизительные. Жалость к себе возникла, растерянность, обида… заколотило всю: ведь не перевариваю, меня воротит от него… зачем с ним живу?
Всполошилась, наконец, мысленно с особой тщательностью проследила всю нашу жизнь, его поведение и со всей очевидностью осознала свою глупость. К чему приведет такая жизнь? К отмиранию, к гибели всех внутренних сил? И вдруг поняла, что проблемы у меня возникают, когда я пытаюсь оправдать чужие надежды, а не свои. Вырисовался только один выход – развод. И я решилась. Меньше всего мне хотелось ссориться, поэтому ясно, непререкаемым тоном дала мужу понять, что он мне в тягость. Он сначала с высокомерным видом высказал свое неудовольствие, потом успокоился. Развод был бескровный. Делить было нечего, а на ребенка, как у нас принято в России, он не претендовал.
И с какой дури столько лет ожидала любви?! К чему мне его непомерные претензии? Почему верила, что пелена спадет с его глаз? Зачем терпела мужа? Ведь понимала, что устойчивые отношения с ним невозможны, что испоганил мне жизнь… Бывало, отхаживаю его, а он очухается, отплачется, окрепнет и снова дозу принимает… Сидел бы тише воды ниже травы, не высовывался. Так нет же, еще
и в драку лез. Дурному «отваги» не занимать. Себе ли, мне ли назло так делал? И я снова из огня да в полымя, а он и полшага навстречу никогда не делал. Посуди сама, какая это семья – ни возродить, ни переделать».
А я ей:
«Иду как-то по Ленинской. Десяток школьников-шалопаев одного травят, издеваются. А он, выслушав их, гордо поднял голову и молча отошел от них. Не утерпела я, презрительно бросила гикавшей вслед
мальчику компании: «Радуюсь, что среди вас хоть один настоящий мужчина оказался. Остальные – стадо, шавки, подпевалы. Смелые, когда десять на одного. А встретившись один на один с хулиганом, сразу обделаетесь. В кого же влюбляться нашим гордым, умным внучкам? В вас, в вонючее дерьмо?» Плюнула себе под ноги, растерла
и пошла своей дорогой. А ты говоришь «откуда?». Вон они, рядом с нами… будущие ухажеры».
«Что толку распинать на кресте свои собственные чувства, морализировать. Так сошлись звезды – не повезло мне. А платила по счетам только я. Трудилась нещадно, и все как в прорву. Конечно, каждый пытается выстраивать свою жизнь с наименьшими потерями, но, к сожалению, она часто бывает переполнена утратами, от которых не уберечься.
Я сделала первый шаг по пути к себе, по пути уважения собственной личности и теперь наслаждаюсь уверенностью, независимостью от его тлетворного присутствия. Я вздохнула полной грудью, чувствую себя свободной, возрожденной, окрыленной и сполна вознаграждаю себя за умное решение. Плечи расправила, расцвела. Страх, ожидание беды исчезли из моей жизни. Разведясь, я почувствовала непривычную радость. Совсем было забыла, что это такое. Иногда иду и, как ребенок, улыбаюсь неизвестно чему. Я словно ожила. Для меня совершенно ясно: я больше не хочу иметь с мужем ничего общего,
и уже ничто не сможет удержать меня рядом с подобным типом. Остался далеко позади тот отцветший период моей жизни. Теперь дочке больше времени уделяю. Души в ней не чаю. А что дальше? Поживем – увидим. Одно могу точно сказать – недостойного в свою семью не приму».
«И не жалко тебе мужа?» – спросила я. А племянница ответила:
«На днях зашел ко мне сосед денег занять на выпивку и похвалился, что любовница его выперла, и он идет к жене в ножки кланяться, чтобы она его простила по доброте душевной и назад взяла. А я ему ответила, что он три года ругал и позорил свою жену перед всем домом, нагло демонстрируя свою любовь к другой женщине, и прощать такого подлеца и к тому же пьяницу – не доброта, а глупость. И добавила, что буду искренне рада, если сыновья поддержат маму». Я жестока? Да. Иначе подобного рода мужчин не образумить. Мы сами приучаем их к мысли, что примем любыми, даже самыми гадкими, вот они и распоясываются».
Раина мама считала, что стыдно быть безмужней. У нее был вселенский ужас перед разводами. Ее известие дочери как обухом по голове ударило. Она, успокаивая себя, устраивала за мужем дочки
слежку. Но с тех пор как родители купили ему машину (цивилизация, черт ее побери!), он стал неуловим. А с появлением мобильной связи теща уже не могла контролировать его телефонные разговоры. Записать на диктофон его «беседы» она не догадывалась, а дочь не хотела подсказывать. Мама под лозунгом «как лучше» все это делала, а дочку тошнило от ее манипуляций.