– Тут ты малость пересаливаешь.
– Нисколько!
– Искушенного зрителя этим не возьмешь, – решительно возразила Лера.
– Искусство должно опьянять и шокировать, – настаивала Инна. Ей очень хотелось поспорить.
– Знаете, как я открыла для себя балет? По телевидению поздним вечером шел праздничный ноябрьский концерт. Я вязала сыну шапочку и иногда устало и вяло поглядывала на экран. Слышу, говорят: Плисецкая. Оторвала глаза от спиц, всмотрелась и буквально задохнулась эмоциями. Я впитывала каждое ее движение, я дышала вместе с ней. Я словно из замусоленного мира попала в сказку. Все мое существо отзывалось на каждый ее прыжок. Мне казалось, что во время танца она как бы думает не только головой, но и телом. Ее чувства и движения были свободны, легки и в то же время лаконичны, точно сконцентрированы. У меня нет слов объяснить свои ощущения. Это было чудо, восторг, вдохновение! Я впервые почувствовала, что такое настоящее искусство балета, а до этого априори считала, что смотреть балет – скучное занятие. Плисецкая пробудила во мне понимание своего безусловного таланта, как когда-то Лермонтов, Некрасов, Рокуэлл Кент, как розовые листья осины в осеннем лесу открыли мне очарование природы, когда мне было всего шесть лет.
– В балете мы еще «впереди планеты всей»… Ты еще не посвящена в рыцари ордена балетоманов? – мило улыбаясь, расслабленно спросила Инна.
Кира увлеченно продолжила:
– Я совсем не представляю партнера Плисецкой, пусть он меня простит за это. Помню, только что они-то соприкасались, то распадались в танце. Я была захвачена, поглощена смелым искусством балерины, ее идеально гармоничными движениями. Я как-то сразу поняла тему танца, его язык. Я прочитывала каждое ее па. Это был удивительно страстный танец гордой, любимой и любящей женщины, охваченной сильным, прекрасным чувством, испытывающей состояние экстаза. Теперь бы сказали, что это был сексуальный танец. Я каждой клеточкой ощущала ее любовь – властную, всепоглощающую, такую высокую, восторженную, восхитительную и какую-то одновременно целомудренно чистую, светлую, нежную. Это надо было видеть!
Я восхищалась ею – богиней любви, властительницей своего счастья, сумевшей поднять плотскую любовь на недосягаемую духовную высоту и дарящей эту любовь искренно, ярко, мощно. Отдавая, даря
свою любовь, она оставалась победительницей – уверенной, прекрасной, до краев наполненной чувством собственного достоинства и уважения к партнеру.
Одного этого выступления было достаточно, чтобы я поняла, какой высокой кратности и чистоты алмаз сиял на экране. Как она была божественно изысканна! Я впервые поняла выражение «поэзия тела». Я была потрясена и не замечала, что сижу, подавшись вперед,
с раскрытым ртом и расширенными зрачками. Долго я не выходила из состояния приятно шокировавшего меня транса. Мне хотелось на всю жизнь сохранить в своей памяти и в своих чувствах этот шедевр балетного исполнения… Вот говорят: все проходит, а я так и осталась в непреодолимом восхищении Марией Михайловной Плисецкой!
Интересно было бы уточнить: у нее природная грация или это результат обучения? Мне кажется, такие самородки рождаются раз в сто лет. Обаянию таланта не научишь. Это дается свыше. Больше я никогда не видела этот танец любви ни в чьем исполнении. А жаль. Это был самый чувственный танец из тех, что я видела за всю свою жизнь. Один хороший, очень сведущий знакомый сказал, что то был концерт для членов правительства, по воле случая попавший на телевидение. И пошутил: «Вселенская красота не принадлежит никому, разве что Всевышнему».
Надо вам сказать, с тех пор я влюбилась в балет, стала в нем немного разбираться, не пропускаю ни одного сообщения в прессе о любом ярком событии в этой области искусства и по возможности стараюсь попадать на выступления знаменитостей, приезжающих в наш город. И всегда открываю в них для себя что-то новое, неожиданное. Я жду этих встреч, как свидания с любимым. Для меня теперь нет большего наслаждения, чем музыка и балет.
Помню, Владимир Васильев поразил. До него я мужчин в балете не воспринимала, он тоже был для меня открытием. Сейчас вот к Цискаридзе присматриваюсь, изучаю его манеру двигаться, взлетать. Семья Мариса Лиепы восхищает. Я счастлива, что еще одна прекрасная и радостная грань искусства осветила мое существование… А не знаете, почему современная молодежь в узком кругу друзей не поет и не танцует?.. Вот и я не понимаю причин этого «явления».