– А если женщина более талантливая, твой рецепт применим?
– не унималась Инна.
– Все это теория. А если не удалось найти близкого по духу мужчину, единомышленника, зачем нужен брак с любым, ради которого надо каждодневно трудиться и страдать? В этом случае путь терпения
– слишком неблагодарный путь, – сказала Аня.
– Кира, позволю себе не согласиться с тобой. Господа-товарищи, подхожу к главному: твои слова, Кира, о том, что брак полезен во всех отношениях, верны, если оба хотят одного и того же. А вот что тебе всучит судьба – одному Богу известно. Не понимают многие мужчины, что любой человек вольный не безгранично. А именно
в этом и состоит проблема многих семей, – уточнила Инна. – До женитьбы все мужчины прелестно «поют» дифирамбы, а потом так
прикладывают тебя, что мало не покажется… Слишком часто мы находимся с ними в различных системах координат. Когда мужчина несет ахинею, я не могу реагировать нормально, адекватно, иронично, мне более логично в такую минуту врезать ему по самое «не хочу»…
и не только словами. Всех бы их оптом и сразу…
– Ты очень даже права... кроме последней фразы. Я это формулирую по-своему и, мне кажется, немного точнее: «Каждый человек выбирает для себя ту систему несвобод, которая бы его устроила. И когда двое женятся, их системы должны надежно стыковаться, иначе они разминутся как два космических корабля», – высказалась Эмма.
– Слишком поздно мужчины начинают разбираться в системах стыковки. Пока молодые, они сначала делают, а потом думают. И часто из упрямства не хотят признавать справедливости наших слов. А после сорока меняются, и не всегда в лучшую сторону. Мой третий был не способен извлекать уроки из своих ошибок. На одни и те же грабли сто раз натыкался. Я считала, что жил он бездумно, потом пришла к выводу, что не дурак он, ему выгодно не думать о тех, кто живет рядом с ним. И таких сейчас становится все больше и больше,
– решительно заявила Лиля.
– К чему подобное злопыхательство? Если кому-то из нас не повезло, это совсем не значит, что в мире одно зло. Ты по своей жизни еще раз пройдись, загляни во все фьорды своей памяти – глядишь,
и накопаешь много чего светлого, что похоронили обиды, – посоветовала Лера.
– Милая затея, но не оптимистичная, – фыркнула Инна.
– Мы, женщины, созданы Природой, с некоторыми физиологическими оговорками, по образу и подобию мужчин, поэтому есть среди нас и умные, и не очень, сильные духом и не очень. Мы стремимся к равновесию. Зачем нам противостояние? И вообще не надо делить людей на плохих и хороших. Все мы сложные… Мы не ниже и не выше мужчин, просто немного другие, и нам назначено свыше идти по жизни вместе. Факт остается фактом: мы терпеливее, терпимее мужчин, мы обладаем более сбалансированным субъективным и объективным восприятием жизни, и наша обязанность – хранить семейный очаг от внутренних бурь. Нет для человека в жизни ничего дороже семьи. И сыновей, и внуков своих мы должны настраивать на эту волну, – продолжала Кира развивать свою теорию семейного счастья.
– Чтобы ими командовали стервы? – тихонько хихикнула Инна.
– Вон у единственного сына Вали Кошкиной жена десять лет гуляла, даже ребенка не хотела ему родить. Валя вся извелась, всё просила
сына одуматься, а он, упрямый, мать свою до гроба довел… Все же хватило ему ума послушать ее. Развелся, женился, дочка у них. Валя еще успела на внучку порадоваться.
– Любовь! Помню, как сын восхищенно говорил о невесте: «У нее такие красивые ноги!» А я растерянно представляла полные икры ее коротких ног, несообразно длинные ступни и думала: «Вот уж правду говорят – любовь видит то, что хочет видеть», – сказала Галя.
– И у Раиски тоже не всё слава богу. Окрутила-оплела и увела
ее сыночка девица, перекроила всю его жизнь, а родить не может. Радости полные штаны... Зря он ее после Максима замуж взял. Видите ли, в чем тут дело…
Лена недослушала. В голове мелькнуло: «Опять у Инны сплошной негатив. Сильно развитый дух противоречия – болезнь?»
Почувствовав заминку в рассказе Инны, Кира продолжила:
– Немаловажно и то, что упорядочение семьи ведет к укреплению общества. Конечно, в ней есть свои плюсы и минусы, но отказ от института семьи будет иметь последствием вымирание нации. Разве нам до всего этого нет дела? Кто будет через тридцать лет кормить стариков, если женщины не будут рожать? Я бы подняла и поставила этот вопрос ребром…