Глаза Славы погрустнели. Его мама уже ничего никому не расскажет. Но есть благодарная память, и это успокаивало его сердце. В комнате наступила тишина. Солидные женщины, сами уже бабушки, с теплой грустью вспоминали своих родителей. Они любили свои семьи, искренне гордились ими. Не их вина, что война рано лишила некоторых из них родительской любви и ласки. Лица подруг посветлели, легкая задумчивая улыбка трогала губы. Это была минута доброй памяти, минута благодарности всему старшему поколению за все, что они успели сделать для них.
– Она так и осталась сердцем в последней войне, где погибли два ее сына. Снизошла на нее высшая милость, до девяноста девяти дожила. И умирала, как светлый ангел – тихо, спокойно, будто бы
в предчувствии бессмертия. Такая свобода, такой покой и умиротворение были в ее лице, столько благородства и достоинства! Говорят, так уходят из жизни безгрешные, – по-доброму вспомнила свою свекровь Кира. – Сегодня обязательно выпьем за наших родителей, ушедших из жизни – кто в военные годы на поле брани, кто от голода на жирном черноземе родных полей, кто среди внуков и правнуков… мало ли где обрывались их жизни по воле судьбы. Главное, что они успели передать нам свои гены порядочности, верности, гены любви к родине, семье.
Наступило минута уважительного молчания, минута поклонения родителям.
Первой тишину нарушила Лиля, рыжеволосая, пухленькая, грустноглазая. Какой егозой была! А теперь медлительной стала. Устала от забот.
– Сами знаете, время сейчас сложное. Дочь моя вечно мечется
в поисках подработок: то за квартиру денег не хватает заплатить, то за питание в школе. Кандидату наук мало платят. Не знаю, что бы с внучкой было, если бы я не помогала в ее воспитании.
Вот недавно мы с Галочкой жуткую картину наблюдали, когда шли из поликлиники в школу. Смотрим через дорогу: у магазина стоят три девочки и мальчик. Похоже, пятиклассники. Вижу, как две подружки на мальчика науськивают третью – высокую, худенькую, подвижную – подбивают ее на что-то нехорошее. По их неприятным, хитреньким взглядам мне сразу стало ясно – пакость задумали.
Худенькая, заводная девочка выслушала подружек, азартно подскочила к мальчику и что-то закричала ему в лицо, подпрыгивая от восторга. Слов я не слышала – уровень уличного шума был слишком высок. Видела только, что девчонки ехидно посмеивались, а мальчик злился и нервничал, аж волчком крутился и краснел до малинового цвета.
Иду я по переходу на зеленый свет, а сама продолжаю следить за школьниками. Перешла дорогу, руку внучки отпустила. И вдруг в момент загорания красного фонаря мальчик сорвался с места и побежал наперерез трем машинам, выстроившимся в ряд и уже двинувшимся с места. Я остолбенела от страха, и только увидев мелькнувшую ногу, успевшую за долю секунды вынырнуть из-под колеса третьей машины, ожила и направилась к девчонкам. А они хохотали. Упивались своей глупостью.
«Теперь такие у вас «феньки»? А если бы этот мальчик по вашей вине погиб под колесами машины? Вы не подумали об этом, ненормальные?!» – истерично заорала я.
Сейчас, конечно, мне стыдно вспоминать о своей несдержанности, но тогда меня трясло, я была в шоке от пережитого и никак не могла успокоиться.
Высокая девочка так и застыла с широко распахнутыми глазами
и открытым ртом. Лицо ее выражало ужас. Двух других мои слова привели в замешательство, испуганно забегали их маленькие черные глазки, и они мгновенно «слиняли».
«Они уговаривали тебя поиздеваться над мальчиком, и ты подчинилась? Своей головы нет или желание, пусть даже глупо и подло «хохмить», тормозит твой мыслительный процесс? Плохо работают сдерживающие центры? Вот если бы мальчика сбила машина, и он, слава богу, остался бы живым, но покалечился, как ты думаешь, кого бы он винил в своем несчастье? Тебя или твоих так называемых подруг, исподтишка натравивших тебя на него?» – зачастила я, сердито распекая девочку.
– Дети иногда тоже бывают гадкими, как и их родители. Уже по малышам видно, какими они станут, когда вырастут: добрыми, порядочными, стервами или сквалыгами, – вторглась в пространство рассказчицы Инна.
А Лиля, не обращая внимания на комментарий, продолжала:
– Девочка уже пришла в себя и уныло молчала.