«Ты видела, как твои подружки быстро скрылись с места «преступления?» Я не стану выяснять причин, по которым мальчик бросился перебегать дорогу на красный свет светофора: то ли на спор, желая доказать свою смелость, то ли его задели за живое твои грязные посягательства на его личную жизнь, это сейчас не главное, хотя и важное. Но я надеюсь, что после этого страшного случая ты поняла, что обманулась в выборе подруг, впредь будь осторожна и ни под каким видом не позволяй себя подставлять. Ты уже не маленькая и должна понять, что я заслуженно тебя упрекаю. Вон ты какая вымахала, осталось поумнеть. Красивым девочкам тоже надо уметь думать. Ты, видно, когда расхвастаешься, ничего от подружек утаить не можешь, а они этим пользуются. Понимаю, не желаешь со мной разговаривать», – с усмешкой закончила я свой педагогический монолог. И все же добавила, рассмотрев обезображенные пирсингом уши и нижнюю губу девочки: «Если бы не эти побрякушки, никто бы не заметил, что ты еще глупая».
Маленькая незнакомка растерянно похлопала огромными ресницами и побежала в сторону, противоположную расположению школы,
потом вдруг притормозила, обернулась, наверное, чтобы что-то напоследок сказать, но не сумела или не посмела. И мы с Галочкой пошли своей дорогой.
Моя говорливая внучка до самого дома не проронила ни слова. Я понимала, что она сравнивает этот случай с недавно происшедшей с ней неприятной историей, когда подружка уговаривала ее сообщить по мобильнику в МЧС о том, что будто бы в их школе заложена бомба. Тогда провидение и мое, бабушкино, чутье спасло нашу семью от позора.
Если в ребенке присутствуют врожденная интеллигентность и достаточно хорошие способности, то стоит только коснуться их тонких струн воспитанием, они сразу зазвучат на нужной ноте, надо только не упускать из виду свое чадо. А вот если не дана, не запрограммирована в генах чувствительность, глубина восприятия, то для того, чтобы их развить, ой как много надо потрудиться, чтобы из малыша вырос достойный человек, – закончила рассказ Лиля.
– Если интеллигентности нет в крови, то учи не учи – пшик выйдет, – хмыкнула Инна.
«По себе что ли всех равняет», – раздраженно подумала Рита. За пятнадцать лет их совместной работы в НИИ она так и не сумела выработать «противоядие» от Инниных шпилек и подколов.
Жанна поделилась своим наблюдением:
– Недавно пришлось коснуться в разговоре с внучкой щекотливой темы. Стала я ей осторожно разъяснять кое-что о проблемах взаимоотношения полов. Смотрю, ее даже передернуло от брезгливости. Тут-то и припомнились мне слова Честертона о том, что «иногда детям лучше приказывать. Убеждая, вдаваясь в подробности жизни, мы лишаем их детства». Вот я и решала, что до времени не стоит мучить девочку сложными вопросами, наталкивать на какие-то лишние мысли, которые могут ее обеспокоить. Она, вне всякого сомнения, умная девочка, но вдруг вообразит, что у нее отклонения в психике или еще какую-нибудь странность найдет в себе. Не стоит по любому поводу поднимать переполох. Не надо ничего делать с тем, что непонятно взрослому в ребенке, что тревожит. Имеет смысл только наблюдать и анализировать. Понятное дело, это не беспечность, а осторожность. Главное – не напортить, тогда все постепенно встанет на свои места. Многогранен процесс воспитания. Нельзя пренебрегать различными, даже, на первый взгляд, абсурдными идеями, методами
и подходами.
Кира, которой была противна командная система воспитания детей, с интересом прислушивалась к беседе Жанны с Лилей.
Заботы и проблемы
Лена опять слышит голос Лили.
– За непослушание рано или поздно приходится расплачиваться. Но почему ребенок делает глупости? Потому что еще не умеет предвидеть результатов и последствий своих действий. Вот посидел мальчик на сквозняке – не послушался маму – и переболел всего-навсего насморком, а через год попал в больницу с болезнью почек. И все почему? Он не мог связать в своем сознании два таких удаленных по времени события. Своего жизненного опыта не хватило, чтобы предугадать возможность осложнения, а маминым не воспользовался,
– объясняю я Галочке, хотя знаю, что не любит она моих нравоучений. Ей не нравится углубляться в серьезные проблемы, ей хочется жить легко и беззаботно, и она ладошкой в шутку прикрывает мне рот. Но я продолжаю излагать ей свою точку зрения в надежде, что закладываю в нее надежную базу, фундамент ее дальнейшей жизни.