«Оно и видно!» – смеялась мне в лицо Маргоша, словно читая мои подспудные мысли.
Лена оглядела подруг: излишне серьезные, строго озабоченные лица выражали не только вежливый интерес. Значит, трогает тема, беспокоит.
Лиля
– Я сначала тоже так считала. Но прошло время, и я разочаровалась в первом муже и многое поняла в поведении Марго, – опять встроилась в разговор Лиля. – Мой муж не чувствовал угрызения совести, нарушая обещания, которые только что давал себе и мне, забывал о благих намерениях, отлынивал от своих обязанностей перед семьей. «Плохая память» освобождала его от запоздалых переживаний за сказанное, нерешенное, несделанное. Стал срываться и вести себя грубо. Иногда его поведение граничило с идиотизмом: какое-то агрессивное ультимативное неприятие простых вещей. Нес какую-то бредятину. Мы далеко не всегда понимали друг друга. Я не могла смириться с этим.
А у него появился очень удобный лозунг: «Нет борьбы – нет поражений». На все мои претензии у него был один ответ: «Ты так думаешь, потому что ты женщина». Я парировала: «Обосновать умеючи можно что угодно, но ты и этого не умеешь. Я так думаю, потому что это разумно, и пол тут ни при чем. Мы же с тобой вместе читали статьи в журнале о новейших достижениях в области изучения работы мозга, и в нем четко доказывалось, что если у мужчины и женщины одна профессия, то и мозг у них развивается одинаково».
Тогда он про нашу женскую слабость стал мне напевать. А я отвечала: «А кто пашет в три смены: на работе, на кухне и ночью с ребенком, ты, что ли? Всем известно, что женщины в массе своей активнее и делают много больше мужчин. К тому же вы величественно забываете, кто вас родил. И вы, между прочим, тоже наряжаться любите. Мода – дело ваших рук. Бантики и рюши вы для себя придумали, а не для нас». Денису нечем было крыть, но он все равно упрямо оставался при своем мнении. О, это вечное непонимание между мужчинами и женщинами!
– В какой-то мере ты, конечно, права, но зачем вы на мелочи растратили свою любовь? Вспомни волны глупого счастья перед свадьбой. Вы были такие милые, трогательные, неловкие и немного легкомысленные. Боже, какие вы были счастливые!.. Он был не в ладах с галстуком. Ты стояла перед ним на цыпочках, помогала завязывать. Время поджимало. Его оставалось всего ничего, а он совсем был не готов, потому что его мамы не было рядом. (Она уже тогда на дух не переносила будущую невестку и демонстративно на время сборов покинула квартиру.) Он, такой длинный и нескладный, не догадывался наклониться, а тебе от волнения не приходило в голову заставить…», – с улыбкой напомнила Лиле Кира.
– Всё они понимают. Им выгодно делать вид, что не понимают нас, – усмехнулась Жанна. – Ты сама ушла от мужа?
– Сама. Сначала смиренно кивала. Я же была неискушенной, прямолинейной. Да и некому было прививать мне трезвый взгляд на жизнь. Потом поняла, что моя чрезмерная уступчивость порождает в них эгоизм, и решила поступать по собственному разумению. Попыталась в пух и прах разнести жизненные постулаты мужа. Не смогла. И тут задумалась: если всю жизнь делать только то, что хотят другие, тогда зачем жить? Разве добродетель состоит только в самоотречении? Собрала манатки – и вперед, с песней Павла Когана «Бригантина поднимает паруса», с высоко поднятой головой, при полном параде, на глазах у всего честного народа, то бишь соседей, отправилась в свободное плавание. Толпа обожает не только разоблачения, но и последствия несчастной любви. Исхитрилась я как-то не зареветь, не дала им повода пожалеть или порадоваться. Потом уж стала думать, куда идти и как из создавшегося положения выкручиваться. Один лозунг был в голове: где наша не пропадала! А настроение было препаршивое. Таков был бесславный финал моей первой попытки обрести надежный причал.
– И где ты этого красавчика подцепила? – поинтересовалась Инна.
– На танцах в технологическом. Не на Монмартре, конечно. Слушай дальше. Конечно, нехватка денег сразу обозначилась. До зарезу требовались. Бывший муж не торопился облагодетельствовать алиментами, уклонялся, хитрил. Как же, загорелся дачу маме строить! Что было толку плакаться, распространяться… Да и гордиться было нечем. Только все это мелочи жизни. Работы вокруг будь здоров сколько. Подработка подвернулась приличная, дай бог всякому. Выплыла.
Конечно, первое время, о чем бы ни говорила, о чем бы ни думала, в голове было одно: я одна. Но как бы там ни было, я распорядилась своей жизнью по-своему… хоть и в его пользу. Так сказать, уступила под напором судьбы. А он еще выставлял себя героем... Говорят, у жен столько прав, сколько они сумеют взять. В НИИ считали меня бойкой. В работе я была деловой и заводной, а за себя не умела постоять. Хотелось тихой гавани, чтобы муж защищал… Куда мне было с его мамашей тягаться! Что без толку мудрить? Она умела и отбиваться, и выворачиваться и сына подучила. Разрази меня гром, ежели вру… Незачем мне было пыжиться. Это теперь я знаю что почем. Специалистом по сложным семейным проблемам заделалась.