В Лилиной полуулыбке сквозила горечь и самоирония.
– И не говори! Все мы через это проходили, – засветила Инна тихую грустную улыбку.
– А мужу-то что? С него взятки гладки. Похоже, он не сильно огорчился. Я даже больше скажу: Денис, исчезнув из моей жизни, много лет ничем о себе не напоминал. А я была гордой. Глупая, красавчика ухватила. Счастье превеликое!.. Если начистоту, тут дело было еще вот в чем… Его дальнейшая жизнь – беспечный чардаш на пару с маменькой. Нашел для себя самую что ни на есть счастливейшую судьбу… Есть в этом какое-то ленивое легкомыслие…
Иной раз думала: «Что это было? Влюбленность, фантазии или просто отчаянное желание детдомовской девчонки крепко ухватиться за жизнь, создав семью?» Только семья для Дениса оказалась непосильной ношей. И благородным сердцем он не обладал. Его маманя сразу преспокойненько узурпировала мои права как жены. Цыц, дескать, девка, нишкни! А я по дурости подчинялась, все надеялась, что ситуация образуется. Поначалу не закрадывались сомнения. Сына родила. Но и в нем, как оказалось, муж не нуждался. Он ему был вроде бы как ни к чему. Не понимал он, как важно ребенку общаться с отцом. Денису достаточно было любить себя и маму. Вот тут-то я и схватилась за голову… Для отвода глаз, что ли, женился?.. Он, бывало, всё «я» да «я». Мое «я» осталось при мне, а где его? У мамаши под юбом?.. Такие типчики всю жизнь не могут расстаться с детством. Оставила я муженька наедине со всеми его несуразностями и стала распоряжаться своей жизнью самостоятельно.
«Нет ли в ее пылкости фальши», – засомневалась Инна.
– Воскрешая прошлые события, понимаю: с самого первого дня нашей семейной жизни не ценил Денис меня, вот и надоело мне с ним нянчиться. Я, бесхитростная, все хотела по-честному. В глаза об этом говорила. Шокировала их, наивная! Попыталась в чужой монастырь – в чужую семью – со своим уставом войти, в котором и уважение к старшим, и право собственного голоса, и достоинство. Не вышло. Я соглашалась жить только на своих условиях. Нет, я, конечно, понимала, что в семье полного равенства не может быть в принципе, хоть чего-то более ли менее удобоваримого старалась добиться. Но такая тактика не сработала. Не поняли меня. А надавить я не умела и не хотела. Предпочитала не заимствовать чужие методы и способы достижения целей как не свойственные и не подходящие моей натуре. Не было у меня черт, которые должны быть у командира. И в работе я не предназначена для карьеры руководителя. Не люблю быть в центре внимания. Я хороший исполнитель. Да и бесперспективная это была идея перевоспитывать, требовать.
Я, конечно, пыталась растолковать мужу, что многое в семье зависит от того, в каких отношениях он находится с самим собой, что нельзя себя слишком любить, надо, чтобы и другим людям от тебя любви доставалось. Но, по правде говоря, безуспешно, не понимал он меня. Со временем сделался полной необратимой заурядностью… Советовали мне девчонки, подружки из общежития, подождать, пока пена влюбленности осядет, а потом замуж идти, так не послушала. Со стороны-то видней было, чем он дышал. Вот и произошел между нами предсказанный ими разрыв. Мать – его опора, сила и спокойствие, она его семья.
– Надеюсь, ты не упустила случая высказать им все, что о них думаешь? – игриво поинтересовалась Инна.
– Какой смысл в том?.. Почему два года терпела? Почему задумывалась и тут же в суете будней забывала о своих проблемах, бессознательно отодвигала их на задний план? Так ведь сынок маленький был. Вот и боялась осознать свою ошибку, боялась разрушить уже созданное. Зачем цеплялась за то, что не стоило того, и не хотела искать лучшего? Поначалу верила, что смогу перебороть Дениса. Он же был слабохарактерным. Его жалела. Надеялась сделать самостоятельным. Не тешила себя иллюзией, но пыталась что-то предпринять, как-то расшевелить мужа. Думала, ему тяжело под маминым гнетом. Устраивала праздники, чтобы скрасить наш скучный, монотонный быт. Хотела создать в семье особую ауру, атмосферу, в которой легко дышится. Мало того, каждый выходной пекла что-либо этакое, особенное или готовила любимые блюда Дениса. А ему и этого не надо было. Его устраивало привычное. Может, и перевоспитала бы его, если бы не мать. Двоих мне было не одолеть. Родного отца сыну хотела. Да много еще чего… Сначала во всем себя винила, мол, вечно у меня то что-то сорвется, то пойдет не так, как намечала. Потом поняла, кто виновник моих бед, и смирилась с неудачей.