Пережитые в детстве несправедливости привели к тому, что выросла я с чувством покорности, неуверенности, излишней терпеливости. Вот и допускала такое отношение к себе. Неспособность постоять за себя приводила к обидам, частым мелким размолвкам, тягомотине… оттого неладно было «в моем королевстве». С таким «букетом украшений» не уберечь семейного гнездышка. В моей истории жизни не было милой сердцу надуманной идеалистической гармонии, она реальная и потому жесткая.
Надрывалась, надеялась осчастливить. Гордилась своей способностью всё успевать. Вот и верь после этого в пользу жертвенности. Мужская порядочность, преданность, уважение – мираж, сказки Венского леса… За дурочку держали, ложью опутывали… Теперь-то я понимаю, что нельзя быть слишком наивной, а тогда… Думаешь, что ловишь меня на вольном обращении с правдивым материалом из своей жизни? Воображаешь, что слышишь ее кастрированный вариант?
Лиля мужественно подавила вздох.
– Четко обрисовала ситуацию. Твоя жизнь не блистала совершенством. С мужчинами скрещивала шпаги, но расчет на их рыцарство не оправдывался. Твоя жизнь – непревзойденный шедевр. Ах, ах! Живое чистое сердце погибло в борьбе со злом. Твоя слепота была слепотой любящей женщины, – по-своему оригинально посочувствовала Инна.
– Можно смеяться над тем, что ненавидишь, но не над тем, что любишь, – вспыхнула Лиля. – Мы не знаем, чем, когда и за что платим… Ты понимаешь, о чем я. Может, подскажешь, какие ценности могут быть предметом сделки с совестью? Давай, предлагай!
– Ты что? Не пыли. Человек – несовершенное существо, – отступилась Инна. И подумала: «Если хорошенько поскрести семью каждой здесь присутствующей, то шелухи, ошибок и неудач наберется вагон и маленькая тележка».
«Не узнаю Лилю. Раньше была такая закрытая. Устала от жизни. Видно, и ей иногда требуется расслабиться», – сочувственно подумала Жанна.
«Еще студенткой я понимала, что в Лиле, как и во мне, до конца дней неизбывно будет сидеть детдомовец и что всю жизнь она будет бороться с ним, ущербным. Она была уверена, что победит самое главное зло: не запьет, не загуляет, не пойдет воровать... Только в горькие, тяжелые минуты жизни он, этот обиженный маленький человечек, все равно всегда будет напоминать о себе. Она станет впадать в депрессию, исходить слезами, но никогда не позволит себе сдаться… И к домашним судьба часто поворачивается спиной», – размышляла Рита.
– Я пыталась понять причины недовольства и разложения второго мужа. Получалось, что разбаловала. Жил на полном моем попечении, правдами и неправдами стремился продлить свое иждивенчество. Плакался, что не удовлетворен жизнью. Был из тех, которые всегда ищут виноватого на стороне. Стал непереносимо требовательным, капризным, противным. Если не по его, значит, никак. Бред собачий. Ему лафа, а мне… Жалела, понимала, что он жертва своих слабостей. Ведь любое разрушение уклада жизни так болезненно… К тому же было время, когда я была от него на седьмом небе… это потом, оглядываясь на прошлое, я сделала вывод, что надо было положить конец встречам, пока не разгорелось в сердце пламя. Все мы умны задним числом…
– Бесхитростные, прямодушные мы с тобой, Лиля. Не умеем когда надо подладить, похвалить, сыграть на слабых струнах. А есть женщины хваткие, с хитринкой. И своего мужа удержат, и чужого уведут. Одну такую знала. Понимала, что любовник не хочет от жены уходить, так шантажировала, угрожала, что расскажет об их связи. Какая уж там любовь, боялся он ее, вот и приходилось ему играть не в того, кто он есть на самом деле. Только кто ему виноват, – с презрительной гримасой сказала Эмма.
– Не понимаю, к чему ты призываешь? – воинственно поинтересовалась Инна.
– Я с беспокойным неудовольствием пыталась понять, что же это такое творится на белом свете, если…
– Лабуда все это, не гони пургу. В тебе говорит жена и педагог в одном флаконе. Гнать их таких надо взашей, а не оправдывать – вот беспроигрышный вариант, чтобы не терзал напрасно демон сомнения, – ухмыльнулась с неудержимой, вроде бы беспричинной радостью Инна. – Я своему последнему так и сказала: «Сладко жрать будешь, задница… то бишь… кишки слипнутся».
Жанна сразу после этих слов перестала лучиться спокойствием, взглянула на Инну с неожиданной усталой мудростью и произнесла:
– Хотела бы порадоваться за тебя, но… советовать непотребное…
– С твоей ли взыскующей душой… – усмехнулась Инна.
– Поскреби добра по сусекам, может, изменишь мнение…