Мой один очень хороший знакомый когда-то сделал мне липовый паспорт с гнойштадтской пропиской старого образца на выдуманное мной имя, а также водительские права. По этим документам меня звали Матиас Руттис. Я был моложе на три года, и фото было с внешностью, выдуманной мной. Пора было подкорректировать настоящую, чтобы соответствовала той, что была на фото.
Что касалось моей трансформации, в первую очередь я проработал цвет глаз. У Матиаса Руттиса они были карими. Согласитесь, с моей гетерохромией глаз я моментально становлюсь примечательным гражданином. А быть кареглазым – это быть большинством. Прошу прощения у кареглазых за прямоту, но то, что это самый распространенный цвет глаз – это факт.
На фото в паспорте у Матиаса Руттиса были видны две татуировки, которые я придумал тогда. Их мне нужно было набить точно такими же. Эти тату были временными. Точь-в-точь мне набил их мой второй очень хороший знакомый тату-мастер. Слева на шее - красный дракон в стиле трайбл. Почему трайбл? Чтобы быстрее набить. И слева под глазом, будто слезой – японский иероглиф, означающий превосходство. Также довольно отвлекающий от настоящей внешности элемент.
Волосы у Матиаса Руттиса были светлыми. Я уже сталкивался с осветлением волос, поэтому для меня это проблемой не стало. Сложнее вернуться к родному цвету с помощью краски, но и этот вопрос для меня был с ответом.
Следующим пунктом была комплекция. Я придавал себе фигуру Матиаса Руттиса с помощью созданного мной комплекта боди. Надеваешь его, и всем вокруг кажется, что под одеждой, которая, к слову, на пару размеров больше, скрывается милый пивной животик. Никуда не годится Матиасу Руттису впалый закачанный пресс.
Походка. Это то, что так же, как и фигура, не касается фото в паспорте, но то, что явно бросается людям в глаза. Определенный процент людей, так называемых визуалов, запоминают именно походку, легко узнавая людей со спины. К тому же, я сам визуал, поэтому знаю, о чем говорю. Следовательно, данный элемент также составлял важность для созданного мной образа и ему я уделял тщательное внимание. Добавляя покатость плечам и «сутулость компьютерного задрота», я не то, что менял походку, но и визуально казался ниже, что также было немаловажным.
Я менял даже выражение лица. Оно было слегка беспечным, и при этом глуповатым. Последним штрихом образа – были усы. Я специально приобрел их на барахолке у одного деда, который торгует качественным и при этом недорогим реквизитом для начинающих актеров театра. Смотрятся как настоящие даже вблизи.
Последний внимательный взгляд на себя в зеркале. Захотелось засмеяться, но из образа выходить нельзя.
Я покинул дом ночью, чтобы никто из соседей не увидел меня. Последняя электричка отправлялась ровно в 01:00 часов, прибывая в Гнойштадт через пять часов с маленьким хвостиком.
Я изучил каждую мелочь из жизни профессора Накамуры. По крупинке собрал и воссоздал для себя всю его жизнь. Признаться, оказалось это весьма нелегко. Но лишь по началу. Когда налаживаешь информационные каналы, реализация замысла становится лишь делом времени.
Профессор Накамура был постоянным клиентом суши-бара «Банзай». Он пользовался услугой доставки суши на дом. Стабильно совершал хотя бы один заказ в неделю, почти всегда по пятницам. Собственно, как только я сделал вывод о постоянстве профессора Накамуры касательно предпочтений в еде, я принял окончательное решение о том, как все должно произойти. Суши – это отличная среда для личинок свиного цепня.
Суши-бар «Банзай» имел всего одну точку. Судя по отзывам и комментариям в сети Интернет, суши у них готовили очень вкусные. А соответственно, клиентская база у них была достаточно постоянная, сформированная и значительная, к тому же. Поэтому, большинство клиентов оформляли заказы за день или два.
А вот с оплатой труда в «Банзай» была беда. Поэтому, курьеры в этом суши-баре надолго не задерживались. Следовательно, официально их не трудоустраивали. А некоторым не нравится работать неофициально, еще и когда хозяин – жлоб. Сами понимаете, какая картина сложилась в этом месте работы. Но мне это было на руку. Паспорт то спросят. Но код налогоплательщика – никогда.
Я заблаговременно позвонил в администрацию суши-бара, и спросил, нужен ли им курьер, желательно в Западном районе города. Мне ответили, что как раз в этом районе им сейчас требуется курьер, и что ждут меня как можно скорее. Большая удача. Но я не для этого приехал в Гнойштадт в среду утром. А для того, чтобы создать кое-какую видимость соответствующую действительности. Я должен был там поработать хотя бы три-четыре дня, отвезти в пятницу заказ профессору Накамуре, и бесследно покинуть Гнойштадт в ту же ночь. Будь неладно мое обещание насчет субботы…