Обычно, когда сажусь за барную стойку, во мне поселяется чувство одиночества. Не знаю, почему. Одиночество среди людей. Одиночество в собственном мире. Так и окутывает меланхолия мыслей. Но сев за стойку в этот раз, я этого не почувствовал. Заказал выпить, понимая, что действительно жду сета Луны. Мне было интересно.
Дождавшись выхода Саманты, я понял, что атмосфера апатии и безысходности, гипнотизирующая и вводящая в некий транс, на самом деле вызывающий чувство наслаждения, проникла в меня с первой же минуты. С первого же трека музыка Саманты взяла меня за горло, и не отпускала на протяжении всех трех часов. Противоречивое и, при этом, непреодолимое чувство того, что ты взгрустнул, но тебя прет от этого. Я вышел на танцпол после второго стакана.
Живая масса настолько поглотила меня, что я и не заметил, как начал тереться бедрами в танце с какой-то незнакомкой, все более настойчиво прижимающейся ко мне. Когда она стала откровенно ко мне липнуть, я вежливо сказал ей, что сейчас приду. На самом деле я пошел выпить, чтобы посмотреть на тусовку со стороны, и больше не возвращаться к этой даме. Ловил себя на мысли, как же давно я не проникался атмосферой витч-хаус тусовок. Наверное, мне не хватало именно этого последним временем. Как же хорошо валила Луна! Как же крутила блины на миксах! Я думал о том, что, правда, в гнойштадтской тусовке ей было тесно. В Большом Городе она стала знаменитостью определенной тусовки, и даже локальной звездой. Она была потрясающим диджеем и композитором.
Когда-то я тоже пробовал писать музыку, но в итоге написал никому не нужный роман. И хоть оценки у него хорошие, а отзывы по большей части положительные, он не стал успешным в том смысле, чтобы им зачитывались. Стоит себе тихонько на полочке одного единственного книжного магазина из всех в городе, особо не привлекая к себе большого внимания.
Саманта же была гвоздем программы. Это чувствовалось под конец. Было невозможно не проникнуться всеобщим настроением в тот вечер, которое создала трем сотням людей одна хрупкая девушка.
Как говорил один мой пациент, к которому я еще вернусь в своей истории чуть позже – я был в грусти своей рад. Ей это удалось – породить во мне бурю противоречивых эмоций. Принять в себе темную сторону самого же себя, насладиться ею, а затем почувствовать опустошение от мысли, что все рано или поздно заканчивается. Как и ее сет. Мне хотелось еще, представляя себя ненасытной двуличностью в том смысле, в котором тебе нравится собственная противоречивость. Но выступление Луны завершилось.
Я снова пошел на бар. Выпил. Затем решил выйти из клуба – черпнуть легкими свежего воздуха.
Через пять минут Саманта написала мне: «Ты где?» Я написал ей, что вышел на улицу. Минут через семь-восемь она вышла ко мне. Заметно, что немало выпившая, но при этом сохраняющая ясный рассудок и бодрость ума, она радушно потянулась ко мне, приподнявшись на носочках, чтобы обнять меня, не скрывая улыбки. Я также улыбнулся ей, обняв в ответ.
- Как я рада тебя видеть! – сказала она, глубоко посмотрев мне в глаза, блеснув своими изумрудами во тьме ночи.
Не знаю, как у нее это получалось – так смотреть на меня, но цепляло. Особенно, когда долго не отрывала свой взгляд, как тогда.
- Я думала, ты не куришь, - сказала она.
- А с чего ты взяла?
- Ты на улице.
- Я и не курю. Решил подышать.
- Да, мне под конец обычно тоже не очень…
- Мне стало душно. Но ты не волнуйся, я не пропустил ни единой минуты твоего выступления.
Ее взгляд сделался еще более проникновенным. В нем стало еще больше радости.
- Правда? И как тебе?
- Мне очень понравилось. Честно.
- Я старалась. Даже миксы?
- Даже миксы.
Из того, что я увидел по выражению лица Саманты, ей было очень приятно слышать от меня такое. Особенно, когда это правда.
- Устала? – спросил я.
- Нет. Просто джин расслабил. Но уставшей себя не чувствую.
- Джин?
- Да. Мой райдер весьма скромный. Это всегда бутылка джина и грейпфрутовый сок.
- Интересно, - озвучил я свою мысль вслух.
- У меня еще осталось. Хочешь?
- Спасибо, я уже выпил.
- Не любишь джин?
- Люблю.
- Тогда пошли, - взяв меня за руку, настойчиво сказала она. – Посидим в гримерной.
Саманта повела меня сквозь толпу габберов, танцующих под ритмичный хаус, напоминающий тот, что был в девяностых с миксами популярных песен. Удивительно разноплановый рейв, как я тогда подумал. Мы обошли пульт с диджеем, зашли за черную занавеску, где нас встретил огромный черный мужик из охраны с тяжелым и строгим взглядом. Саманта хлопнула его по плечу, как парнишку, и сказала чуть нагловато: