Так сказала Саманта, и я был очень рад это слышать, смотря на нее повзрослевшую, здоровую духом и телом. Она обняла меня, и после того, как она скрылась за подъездной дверью, я подумал о том, что жаль я так и не услышал подобных слов от пациента, к которому я обещал вам вернуться в своем повествовании.
На протяжении двух лет ко мне на терапию приходил один парень – перспективный юный поэт. Умный, красивый, вежливый, эрудированный. Отец его был лауреатом крупной литературной премии в жанре художественного романа. Сам же он не был прозаиком. Он работал исключительно над поэтическим сборником. Успех его отца и авторитет в литературных кругах давили на него. Он нес в себе чувство оправдания надежд перед главенствующим патриархальным образом отца в его жизни. Тяготы бесконечных неудач в любви. Бремя больной матери, требующей лечения, постоянного внимания и ухода. Проблемы с финансовой стороной жизни. Извечная борьба с самим собой в противоречии творческого пути на тропе поэтической неопределенности и неудовлетворенности собой. Тогда я поставил ему диагноз:
«Биполярное расстройство второго типа; сопутствующие расстройства – тревожное».
В симптоматике я отметил, что имеет суицидальную идеацию.
Особенности лечения биполярных расстройств заключаются на самом деле в сложной задаче, так как требует детального понимания психофармакологии. Пациенты с биполярным расстройством часто принимают несколько сильнодействующих препаратов, что создает трудности в учете лекарственного взаимодействия и в предотвращении побочных эффектов. В общем, «биполярники», как я их привык называть, довольно трудный и противоречивый тип пациентов. Некоторые из них оказываются весьма непредсказуемыми, особенно, когда нарушают или не придерживаются прописанного им лечения. И вы не подумайте, это ни в коем случае не оправдание мне. Наоборот, я всегда думаю над тем, что же не так сделал я прежде, чем это сделал мой пациент.
Он повесился. Ему было двадцать восемь лет.
К сожалению, такое случается независимо от того, хороший ты психотерапевт, или нет. И очень больно принимать поражение, когда оно стоимостью в жизнь пациента.
Тогда на нашем последнем, как оказалось, сеансе он поделился со мной своим чувством.
- Я задыхаюсь, - сказал он.
- Почему? Или от чего? – спросил я.
Он чуть было не расплакался, и старательно проглатывая ком в горле, ответил мне:
- Порой мне кажется, что я сам душу себя.
Глава 5
Учитывая, что поспал я всего около трех часов, в пенитенциарное учреждение, в котором я вел группу психологической помощи и поддержки заключенным, я поехал не в самом бодром состоянии. Еще и это сообщение от Саманты: «Доброе утро! Прекрасного дня и настроения!», прямо таки воодушевило. Прилипла, как банный лист, будучи неумелой в тактике «как бы ненавязчивости», вроде бы случайно напоминая о себе, при этом хитро проявляясь в моей жизни. Вот только я почему-то решил до сих пор не реагировать на это.
Темой оказания психологической помощи и поддержки в условиях тюремного заключения я заинтересовался еще в студенческие годы. У нас был предмет, посвященный данному направлению работы с этой, так называемой, категорией людей. Тогда я зачитал все возможные труды на эту тему до дыр. Но лишь недавно я обрел соглашение, с которым я смог осуществлять сотрудничество с пенитенциарной системой, помогая заключенным.
На работу с ними у меня было всего три часа. Катастрофически мало для людей, находящихся в постоянном подвешенном состоянии истощающего морального напряжения и стресса. При том, что в группу приходило двадцать, максимум тридцать человек, более-менее постоянных, но которых нужно было выслушать по отдельности. И на них у меня было максимум два часа. Всего час я имел для индивидуальной беседы с ними, на которую, впрочем, оставалось максимум два-три человека. А все от того, что многие заключенные изначально критично относятся к идее общения с психологом и скептически воспринимают данную возможность, потому что не верят, что их поймут, и боятся, что их не примут. Кто-то из них приходит в группу первый и последний раз, кто-то ходит через раз или два, кто-то постоянно. Но лишь немногие принимают мысль о том, чтобы не отсиживаться в своем панцире, будучи скованным в тюремном безвременье. И немногие принимают помощь, в которой они нуждаются определенно, для чего нужно всего лишь немного раскрыться, чтобы начать меняться и работать над собой.