В темноте я услышал злобный собачий рык. Затем я увидел две пары красных глаз. Сердце мое быстро застучало от волнения. Возникло желание бежать. Но ноги по-прежнему были тяжелыми. Я начал пересиливать себя, заставлять ноги двигаться, понимаю, что наконец-то бегу, но эта тварь догоняет меня. Я не смог придумать ничего лучше, как резко повернуться, дав этому двуглавому псу отпор. Видимо, он не ожидал такого поворота, и вместо того, чтобы порвать меня на куски, дезориентированный, он лишь боязливо прихватывал меня за пальцы рук, которые я выставил перед ним, отгораживаясь и отмахиваясь. Я начал чувствовать превосходство. Начал думать о том, что тьме я не по силам. И если захочу – полечу куда подальше, что и сделал. Подумал о том, что, оказывается, так можно было. Ободряющее чувство.
И вот, я уже летел, рассекая тьму собственной грации. Я начал видеть дома под собой. Резко наступил день. Я видел проходящих внизу людей. Видел автомобили. Начал узнавать улицы Гнойштадта. И как только я понял это, я заметил, что пролетаю над родным домом. Возникло неудержимое желание побывать в нем. И как только я подумал о том, чтобы приземлиться на крышу родного дома, я почувствовал, как мои левитационные способности стали терять силу. Я начал резко падать. Ужасное чувство. Сердце ушло в пятки, дыхание замерло, и внутри все сковало и скрутило от мысли, что вот-вот разобьюсь. Настолько всеохватывающе, что я подпрыгнул на кровати, проснувшись в холодном поту. Почувствовал судорогу в ноге и неприятное щемящее чувство в груди. Словно и правда чуть не разбился, настолько реалистичным был сон.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Я посмотрел на телефон. Пять сорок утра. Еще немного, и пора вставать. Пытаться заснуть уже нет смысла, как подумал я, будто бы я смог. Но все же положил голову на подушку с мыслью о том, чтобы переварить увиденный сон, и полежать еще немного, в принципе, понимая корень проблемы и его смысл. Я пообещал себе никогда не возвращаться к нему, но, как видите, я не смог его забыть.
Несмотря на то, что рабочий день у меня был насыщенным пациентами и прошел он довольно быстро и увлекательно, к вечеру я почувствовал себя отвратительно одиноко. Как никогда, наверное. За годы, проведенные в Большом Городе, я привык к собственному одиночеству, зачастую наслаждаясь им даже больше, чем нужно. Я сознательно принимал его, и ни разу за это время не думал о серьезных отношениях, в основном имея мимолетные интрижки для того, как я это называю, чтобы просто сбросить напряжение. Ведь не иметь половых контактов на протяжении долгого времени – дело далеко неполезное для мужской физиологии. Впрочем, как и женщине – долгое время не иметь мужчину в постели.
К слову, что удивительно, самые достойные люди – одиноки. Сколько живу, столько и замечаю это. И когда я говорю об этом, я не имею в виду человека, пребывающего в одиночестве определенное количество лет. Я имею в виду одиночек по жизни. И сейчас я говорю не о себе. Скорее, говорю об этом лишь в качестве дефиниции моих мыслей по данному вопросу, раз упомянул.
Не знаю, может быть, я устал от чего-то в своей жизни. Но размышляя об этом, я подумал, в первую очередь, о Саманте.
Я ни разу не ответил ей. Так нельзя. Почему я игнорировал ее, я знал. Я не хотел заводить отношений, и пора было сказать ей об этом прямо. Сказать ей, что у нас с ней ничего не получится. Хотя, откуда мне знать? Я настолько привык заведомо критично относиться к началу любых отношений, что попросту не давал шансов себе и другим. Мне не хотелось обманывать себя, но я чувствовал, что на самом деле меня тянуло к ней. Да, я не втрескался в нее по уши, как это бывает, особенно в юности. Она просто нравилась мне, как девушка интересная и привлекательная – типично взрослый мужской подход. То, что я смогу быть с ней, но не любить ее, я думаю, она понимала, и не станет заниматься самообманом со своей стороны, пытаясь влюблять меня в себя, если мы попытаемся.
Саманта не глупая девушка, которая проделала колоссальную работу над собой за то время, что мы с ней не виделись. И я горжусь ее психологическим прогрессом и личностным ростом. Да, эти маниакальные проявления в ее сообщениях не обнадеживают. Но некоторому типу женщин свойственна такая открытая линия поведения, когда им кто-то сильно нравится. И я не винил ее за это. Скорее себя, за то, что принял закрытую позицию и тактику безучастия, не решаясь проявить инициативу ради своего «хочу». А то, что я ее хотел, я все же признал.